Сергей Мадуев родился в неволе. Сын чеченца и кореянки, сосланных на дикие земли Казахстана лишь за свои национальности, Мадуев стал таким, каким и должен был стать. К расстрелу его приговорили в тридцать девять лет, двадцать из которых провел в зоне. Его самые громкие преступления произошли в самом конце 1980-х, из-за чего Мадуев считается одним из последних преступников эпохи СССР…
Добавить в моё избранное
11 мин, 23 сек 7957
Сергей Мадуев, ни на миг не сомневаясь, что его ждет«вышка» признавался во всех своих грехах, указывал места захоронения жертв и подписывал протоколы, не читая.
Лишь в одном Мадуев проявил стойкость и несговорчивость. Он не сдал деньги и сокровища, которые 17 месяцев подряд изымал у зажиточных жертв. Учитывая широту и разгульность Червонца, можно предположить, что все деньги и драгоценности регулярно пропивались, проедались, проигрывались и наконец просто дарились. Он легко расставался с кольцами и браслетами, серьгами и деньгами. С такой живой и хлебосольной натурой можно было промотать и не такое состояние.
Даже в «Крестах» Червонец держал марку. На очные ставки, допросы и процессы опознания он являлся в светлых костюмах, чарующе улыбался вчерашним жертвам, шутил, картинно покуривал за столом. Он был в центре внимания и пользовался этим. Элегантный, отутюженный Мадуев не мог не запомниться. Руководитель следственной группы Генеральной прокуратуры СССР Леонид Прошкин, лично проводивший допросы, отметил:«Яркая личность. С ним не противно общаться, как со многими уголовниками. Не мразь».
Объемное уголовное дело близилось к завершению. Оставался лишь последний эпизод, в котором фигурировали два сообщника Мадуева — братья Мурзабек. С ними Червонец колесил по горному Кавказу. Так как братья содержались в Бутырской тюрьме, следствие приняло решение этапировать Червонца в Москву для последних допросов и очных ставок. В Бутырке для именитого узника, проходившего по особому рангу, освободили одиночную камеру в коридоре смертников. В начале мая за ним должен был прибыть конвой, усиленный еще тремя натасканными бойцами.
Появилась она 3 марта 1991 года. Контролер открыл дверь камеры и приказал: «Мадуев, на выход». Червонец, одетый в традиционный светлый костюм, заложил руки за спину и послушно вышел в коридор, откуда его конвоировали в специальный участок тюрьмы, где проходила последняя сверка документов. Пять офицеров, восемь солдат и одна собака терпеливо ожидали, когда дежурный закончит формальности. Внезапно Мадуев вытащил из-под пиджака револьвер и выстрелил в стену: пуля раздробила кирпич, оставив пулевое отверстие. Пользуясь растерянностью конвоя, Мадуев бросился бежать по коридору.
Там на его пути встал майор внутренней службы, спешивший на звук выстрела. Червонец без колебаний выстрелил ему в живот. Затем бросился к двери, выходящей на внутренний двор тюрьмы. По дороге захватил в заложники дежурного помощника и, приставив револьвер к его шее, приказал охране открыть дверь. Но побег Червонца уже был обречен. С двух сторожевых вышек были спешно затребованы автоматы.
Пока Мадуев с заложником пересекал двор, торопясь к очередному посту, двор перекрыли. Обложенный со всех сторон бандит прицелился в одного из офицеров и нажал на курок. Но револьвер сухо щелкнул. Мадуева сбили с ног, сломали два ребра и повредили легкое.
На операционном столе из живота офицера извлекли пулю калибра 7,62 мм и передали экспертам. Туда же отправился и револьвер. Номер на оружии был добросовестно спилен. Однако Червонец не подозревал, что регистрационный номер выбивается в двух местах. Заключение криминалиста показало, что в руки бандита попал его же собственный наган, который как главная улика хранился в сейфе. Доступ к нему имели только следователи. Расследованием занялся КГБ СССР.
Специальный человек вылетел в Казахстан и нашел сестру Мадуева, которую допрашивали еще в марте 1989 года. Перед объективом видеокамеры она вспомнила, как два месяца назад ей звонила из Ленинграда незнакомая женщина и просила достать для брата пистолет. Судя по всему, сестра отказалась. В следственной группе по делу Мадуева числилась только одна женщина — Наталья Воронцова, прослужившая в прокуратуре почти 11 лет.
Как признался позже Червонец следователю КГБ: «В своей жизни я никогда не встречал женщин, которые ради меня могли бы пожертвовать своим долгом, положением, одним словом — всем». Тем не менее, он согласился записать встречу с ней на скрытую камеру: «Я попробую уговорить ее признаться, но за успех не ручаюсь». Наталье Леонидовне предложили допросить Мадуева. Дескать, бандит желает дать показания именно ей. Воронцова, которая даже не подозревала о подвохе, согласилась.
Червонец трогательно льнул к следователю, что-то шептал ей на ухо, гладил и целовал руку. Но уговорить Воронцову не смог. И лишь когда подозреваемой прокрутили видеопленку, где Мадуев открыто сдавал ее на допросе, женщина дрогнула и сразу же призналась. Позже Сергей Соловьев увековечил эту историю в своем фильме «Тюремный роман». Сам же Мадуев говорил: «Воронцова? А что Воронцова? Разве она не от мира сего? Такая же, как и все. Также хочет кушать, хочет хорошо жить, хочет иметь счастье в личной жизни. Можно подобрать ключ к любому человеку. Нужно только искать больные места, а больные места у всех есть. И у слесаря, и у следователя. Конечно, я подлец. Я воспользовался чувствами Воронцовой.
Лишь в одном Мадуев проявил стойкость и несговорчивость. Он не сдал деньги и сокровища, которые 17 месяцев подряд изымал у зажиточных жертв. Учитывая широту и разгульность Червонца, можно предположить, что все деньги и драгоценности регулярно пропивались, проедались, проигрывались и наконец просто дарились. Он легко расставался с кольцами и браслетами, серьгами и деньгами. С такой живой и хлебосольной натурой можно было промотать и не такое состояние.
Даже в «Крестах» Червонец держал марку. На очные ставки, допросы и процессы опознания он являлся в светлых костюмах, чарующе улыбался вчерашним жертвам, шутил, картинно покуривал за столом. Он был в центре внимания и пользовался этим. Элегантный, отутюженный Мадуев не мог не запомниться. Руководитель следственной группы Генеральной прокуратуры СССР Леонид Прошкин, лично проводивший допросы, отметил:«Яркая личность. С ним не противно общаться, как со многими уголовниками. Не мразь».
Объемное уголовное дело близилось к завершению. Оставался лишь последний эпизод, в котором фигурировали два сообщника Мадуева — братья Мурзабек. С ними Червонец колесил по горному Кавказу. Так как братья содержались в Бутырской тюрьме, следствие приняло решение этапировать Червонца в Москву для последних допросов и очных ставок. В Бутырке для именитого узника, проходившего по особому рангу, освободили одиночную камеру в коридоре смертников. В начале мая за ним должен был прибыть конвой, усиленный еще тремя натасканными бойцами.
Появилась она 3 марта 1991 года. Контролер открыл дверь камеры и приказал: «Мадуев, на выход». Червонец, одетый в традиционный светлый костюм, заложил руки за спину и послушно вышел в коридор, откуда его конвоировали в специальный участок тюрьмы, где проходила последняя сверка документов. Пять офицеров, восемь солдат и одна собака терпеливо ожидали, когда дежурный закончит формальности. Внезапно Мадуев вытащил из-под пиджака револьвер и выстрелил в стену: пуля раздробила кирпич, оставив пулевое отверстие. Пользуясь растерянностью конвоя, Мадуев бросился бежать по коридору.
Там на его пути встал майор внутренней службы, спешивший на звук выстрела. Червонец без колебаний выстрелил ему в живот. Затем бросился к двери, выходящей на внутренний двор тюрьмы. По дороге захватил в заложники дежурного помощника и, приставив револьвер к его шее, приказал охране открыть дверь. Но побег Червонца уже был обречен. С двух сторожевых вышек были спешно затребованы автоматы.
Пока Мадуев с заложником пересекал двор, торопясь к очередному посту, двор перекрыли. Обложенный со всех сторон бандит прицелился в одного из офицеров и нажал на курок. Но револьвер сухо щелкнул. Мадуева сбили с ног, сломали два ребра и повредили легкое.
На операционном столе из живота офицера извлекли пулю калибра 7,62 мм и передали экспертам. Туда же отправился и револьвер. Номер на оружии был добросовестно спилен. Однако Червонец не подозревал, что регистрационный номер выбивается в двух местах. Заключение криминалиста показало, что в руки бандита попал его же собственный наган, который как главная улика хранился в сейфе. Доступ к нему имели только следователи. Расследованием занялся КГБ СССР.
Специальный человек вылетел в Казахстан и нашел сестру Мадуева, которую допрашивали еще в марте 1989 года. Перед объективом видеокамеры она вспомнила, как два месяца назад ей звонила из Ленинграда незнакомая женщина и просила достать для брата пистолет. Судя по всему, сестра отказалась. В следственной группе по делу Мадуева числилась только одна женщина — Наталья Воронцова, прослужившая в прокуратуре почти 11 лет.
Как признался позже Червонец следователю КГБ: «В своей жизни я никогда не встречал женщин, которые ради меня могли бы пожертвовать своим долгом, положением, одним словом — всем». Тем не менее, он согласился записать встречу с ней на скрытую камеру: «Я попробую уговорить ее признаться, но за успех не ручаюсь». Наталье Леонидовне предложили допросить Мадуева. Дескать, бандит желает дать показания именно ей. Воронцова, которая даже не подозревала о подвохе, согласилась.
Червонец трогательно льнул к следователю, что-то шептал ей на ухо, гладил и целовал руку. Но уговорить Воронцову не смог. И лишь когда подозреваемой прокрутили видеопленку, где Мадуев открыто сдавал ее на допросе, женщина дрогнула и сразу же призналась. Позже Сергей Соловьев увековечил эту историю в своем фильме «Тюремный роман». Сам же Мадуев говорил: «Воронцова? А что Воронцова? Разве она не от мира сего? Такая же, как и все. Также хочет кушать, хочет хорошо жить, хочет иметь счастье в личной жизни. Можно подобрать ключ к любому человеку. Нужно только искать больные места, а больные места у всех есть. И у слесаря, и у следователя. Конечно, я подлец. Я воспользовался чувствами Воронцовой.
Страница 3 из 4
