Четвертый

— Посмотри, — и нету сил боле в голосе его, и ясно как день, что четвертый раз он меня уже не попросит. А если не он, то кто еще за меня стоять да воевать будет? Открыла глаза, да едва не ослепла — до того свет ярким оказался. Улыбнулся мне Четвертый, косы моей коснулся. Рассыпалась коса пеплом по ветру, и с плеч моих её тяжесть ушла. И увидела братьев, и лики их твердые, непоколебимые, будто острыми коронами увенчанные. Всех семерых увидела, ахнула и к ведьме погибшей ринулась. Да не ведьма лежала средь сожженного мха, и не черные волосы её по тем мхам разметались.

То колдун лежал, и волчьей шкуры клочья окружали его.

Поглядела на него да и вспомнила. Все вспомнила.

Батюшку-князя вспомнила, матушку светлоокую вспомнила и колдуна тоже — Елисеем звался, ко мне сватался. Да только страшен он, и не ликом, а делами черными. Не пошла я за него, и проклял он меня на вечные скитания, на долгую косу, да короткий разум.

Тронул меня за плечо Четвертый, и я ему улыбнулась. Только вот… К батюшке ли возвращаться или с братьями оставаться? Спешно ли это решение принимать? Сначала отдохну, уж потом решу. А там и другая история начнется.