… Для того, чтобы сошла лавина — чаще всего нужен всего лишь небольшой толчок. Для того, чтобы бежала армия и пал город — достаточно одного гвоздя, который забыли вбить в подкову.
53 мин, 49 сек 16349
Куда интереснее ситуация была в городах помельче. Там, где население и городские власти оказывались достаточно сильными и решительными — предпринимались меры по выявлению и вычищению носителей. От изгнания и до физического уничтожения. Как следствие этих мер — появлялись города-государства с полностью здоровым, хотя и изрядно поредевшим в ходе «Охоты на Ведьм» населением, крайне враждебно относящиеся к любым чужакам.
В ряде случаев, такие структуры возникали не спонтанно, а вполне продуманно и искусственно. К примеру, таковыми стали Железногорск, Академгородок в Новосибе (там выжившие и здоровые армейские части объединились со здоровыми же ученными, установили периметр перекрыв Бердское шоссе и мост через Обь, после чего установили жёсткую дисциплину и армейские порядки. Местные на половину в шутку на половину всерьёз обозвали новообразование «Братство Стали, Русский филиал»). Похожая ситуация возникла в Кронштадте. Военные собрали туда врачей и ученных Петербурга ещё в феврале, строго ограничив въезд в город. На базе местных больниц — был развернут единый исследовательский центр. Туда же подогнали запущенную летом плавучую атомную электростанцию. Пригодилась.
Аналогичные процессы шли и в США. В Китае. в силу большой численности, и, главное, плотности населения — с этим было сложнее. Тем не менее — подобные центры цивилизации образовывались и там.
К середине лета, в живых оставалось порядка двух миллиардов человек. Из них около миллиарда составляли «переболевшие». В обиходе их называли «носителями» — «хостами». Короткое и хлёсткое английское словечко — прижилось.
Ещё примерно миллиард (по понятным причинам, перепись населения была крайне затруднена) — составляли выжившие. Люди, которые смогли избежать заражения в самую тяжёлую фазу. Преимущественно это были или жители городов-государств, или эскаписты, ещё в начале событий ушедшие от людей в глушь. Некоторые анклавы поддерживали связь друг с другом, используя спутники или любительскую радиосвязь. Бывшие военные из выживших — старались поддерживать коммуникационные технологии.
К счастью для человечества, заболевшие умирали не мгновенно, а изменение поведения не влекло за собою полную безответственность и отупение (скорее наоборот — на первом этапе, интеллектуальные способности только росли). Так что, последние выжившие из персонала атомных станций и сложных химических производств «уходя, гасили свет». Останавливали реакторы, следили что бы штатно проходило охлаждение активной зоны, обеспечивали завершение химических реакций на производстве.
В общем, делали всё возможное, чтобы человечество, с грехом пополам пережившее эпидемию — не умерло от ядерного заражения и не повторило судьбу населения Бхопала.
В общем-то, можно было бы радоваться, что все кончилось не так уж и плохо и потихонечку можно восстанавливать цивилизацию… Если бы не несколько факторов:
Во-первых, «хосты» были заразны. Это были не просто сильно отупевшие, любвеобильные хиппи, едва способные с грехом пополам обеспечивать свои насущные нужды (средний уровень IQ хоста составлял 75 — 80 баллов. Были гении доходившие аж до 95. Впрочем, хватало и гордых обладателей интеллекта хорошего шимпанзе: цифра 60 в отчётах встречалась совсем не редко). Это были ходячие резервуары инфекции. Да, она каким-то образом стабилизировалась в их организмах, не убивая их, не вызывая видимых симптомов и, скорее даже наоборот, защищая их от иных болезней (как показали исследования — хосты не болели ничем, кроме, собственно, базового вируса. Более того, не только не болели, но и катастрофически не желали заражаться). При этом, в отличии от выживших, хосты с удовольствием сбивались в большие стаи, в каковых и кочевали по опустевшим просторам обезлюдевших материков. Агрессивность им была не свойственна, впрочем, хватало и самого факта их существования.
Вторым фактором стало то, что вирус плавно мутировал. Нет, он все ещё выявлялся экспресс-тестом (миллионы единиц которого к концу лета были доставлены в наиболее крупные поселения выживших, откуда по возможности распределялись среди более мелких сообществ), но он проявлял новые свойства. Так, вирус приобрёл устойчивость к внешним факторам, так что теперь, плевок «хоста» мог заразить выжившего и через неделю после встречи с высохшим материалом. Изменился и инкубационный период некоторых штаммов. Теперь, был штамм который мог развиваться и полгода. К счастью, этот вариант вируса, в период инкубации не был заразен. А вот появившиеся в конце августа сообщения об обнаружении зоонозных штаммов вируса — реально пугали.
Третьим была необходимость обеспечивать пропитание: хочешь не хочешь, но выживших было необходимо кормить. Это означало обработку земли, причём, зачастую, на существенном удалении от крепости. Где вероятность случайной встречи с группкой хостов сильно повышалась. Нет, безусловно, нападать хосты бы не стали. Вот только и дружеские обнимашки с гарантированным заражением в планы новоиспечённых хлеборобов не входили.
В ряде случаев, такие структуры возникали не спонтанно, а вполне продуманно и искусственно. К примеру, таковыми стали Железногорск, Академгородок в Новосибе (там выжившие и здоровые армейские части объединились со здоровыми же ученными, установили периметр перекрыв Бердское шоссе и мост через Обь, после чего установили жёсткую дисциплину и армейские порядки. Местные на половину в шутку на половину всерьёз обозвали новообразование «Братство Стали, Русский филиал»). Похожая ситуация возникла в Кронштадте. Военные собрали туда врачей и ученных Петербурга ещё в феврале, строго ограничив въезд в город. На базе местных больниц — был развернут единый исследовательский центр. Туда же подогнали запущенную летом плавучую атомную электростанцию. Пригодилась.
Аналогичные процессы шли и в США. В Китае. в силу большой численности, и, главное, плотности населения — с этим было сложнее. Тем не менее — подобные центры цивилизации образовывались и там.
К середине лета, в живых оставалось порядка двух миллиардов человек. Из них около миллиарда составляли «переболевшие». В обиходе их называли «носителями» — «хостами». Короткое и хлёсткое английское словечко — прижилось.
Ещё примерно миллиард (по понятным причинам, перепись населения была крайне затруднена) — составляли выжившие. Люди, которые смогли избежать заражения в самую тяжёлую фазу. Преимущественно это были или жители городов-государств, или эскаписты, ещё в начале событий ушедшие от людей в глушь. Некоторые анклавы поддерживали связь друг с другом, используя спутники или любительскую радиосвязь. Бывшие военные из выживших — старались поддерживать коммуникационные технологии.
К счастью для человечества, заболевшие умирали не мгновенно, а изменение поведения не влекло за собою полную безответственность и отупение (скорее наоборот — на первом этапе, интеллектуальные способности только росли). Так что, последние выжившие из персонала атомных станций и сложных химических производств «уходя, гасили свет». Останавливали реакторы, следили что бы штатно проходило охлаждение активной зоны, обеспечивали завершение химических реакций на производстве.
В общем, делали всё возможное, чтобы человечество, с грехом пополам пережившее эпидемию — не умерло от ядерного заражения и не повторило судьбу населения Бхопала.
В общем-то, можно было бы радоваться, что все кончилось не так уж и плохо и потихонечку можно восстанавливать цивилизацию… Если бы не несколько факторов:
Во-первых, «хосты» были заразны. Это были не просто сильно отупевшие, любвеобильные хиппи, едва способные с грехом пополам обеспечивать свои насущные нужды (средний уровень IQ хоста составлял 75 — 80 баллов. Были гении доходившие аж до 95. Впрочем, хватало и гордых обладателей интеллекта хорошего шимпанзе: цифра 60 в отчётах встречалась совсем не редко). Это были ходячие резервуары инфекции. Да, она каким-то образом стабилизировалась в их организмах, не убивая их, не вызывая видимых симптомов и, скорее даже наоборот, защищая их от иных болезней (как показали исследования — хосты не болели ничем, кроме, собственно, базового вируса. Более того, не только не болели, но и катастрофически не желали заражаться). При этом, в отличии от выживших, хосты с удовольствием сбивались в большие стаи, в каковых и кочевали по опустевшим просторам обезлюдевших материков. Агрессивность им была не свойственна, впрочем, хватало и самого факта их существования.
Вторым фактором стало то, что вирус плавно мутировал. Нет, он все ещё выявлялся экспресс-тестом (миллионы единиц которого к концу лета были доставлены в наиболее крупные поселения выживших, откуда по возможности распределялись среди более мелких сообществ), но он проявлял новые свойства. Так, вирус приобрёл устойчивость к внешним факторам, так что теперь, плевок «хоста» мог заразить выжившего и через неделю после встречи с высохшим материалом. Изменился и инкубационный период некоторых штаммов. Теперь, был штамм который мог развиваться и полгода. К счастью, этот вариант вируса, в период инкубации не был заразен. А вот появившиеся в конце августа сообщения об обнаружении зоонозных штаммов вируса — реально пугали.
Третьим была необходимость обеспечивать пропитание: хочешь не хочешь, но выживших было необходимо кормить. Это означало обработку земли, причём, зачастую, на существенном удалении от крепости. Где вероятность случайной встречи с группкой хостов сильно повышалась. Нет, безусловно, нападать хосты бы не стали. Вот только и дружеские обнимашки с гарантированным заражением в планы новоиспечённых хлеборобов не входили.
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 16 из 17
