Что скрывается в тени

Оглядываясь назад, он мог признать, что немного боялся — боялся узнать то, чего на самом деле знать не хотел. Но в итоге именно из-за его любопытства истина стала известна. Один-единственный вопрос, одно неверное предположение — и Шиндо признался, почти не сопротивляясь.

Это случилось во время очередной их игры, в комнате Шиндо. С некоторого времени попытки придумать, как устроить матч между «Саем» и папой Акиры стали для мальчиков привычным времяпрепровождением. Вот когда Акира вдруг вспомнил еще об одной странности.

— Шиндо?

— Чего?

Акира вытянул ноги, разгоняя кровь. Партия с Шиндо, играющим своим собственным стилем, затянулась. Наверное, не стоило сразу переходить к следующей, теперь уже с «Саем», но Акире, как всегда, не терпелось.

— Почему ты перестал играть в NetGo?

— Все хотели узнать, кто я такой. Аж жутко делалось.

— Все?

— Ну ладно, не все. Ты, — Шиндо хватило совести выглядеть виноватым.

— Но я ведь уже знал, что ты можешь так играть. Даже узнай я наверняка, что «Сай» — это ты, какое это имело значение?

— Ты не знал, а лишь подозревал. Меньше всего на свете мне хотелось предоставить тебе доказательства.

Вот чего Акира понять не мог. С одной стороны, теперь Шиндо с готовностью во всем признавался. С другой, он так и не объяснил причину.

— Ты мог бы просто рассказать, что происходит. Уметь играть на таком уровне — это невероятно. Неважно даже, что ты имитируешь чей-то стиль. Все равно это требует потрясающего таланта и интуиции. Я могу понять, если ты пока не готов показать это миру, но не понимаю, почему ты и от меня это так долго скрывал.

— «Имитирую чей-то стиль»? — изумился Шиндо. — Ты думаешь, я кого-то имитирую?

— Ну… я понимаю, что ты еще и упорно трудишься, создавая свой собственный. Это потрясающе. Но то, что ты можешь так здорово воссоздать стиль Шюсаку…

— Шюсаку? — хмыкнул Шиндо и рассмеялся.

— Что смешного?

— Как что?! Ты разве не заметил, что это уже не стиль Шюсаку? Он меняется.

Верно, «Сай» уже превзошел уровень Шюсаку — и это пугало.

— Конечно я заметил. Но решил, что ты его развил. Взял старый за основу и преобразовал, с учетом современных стратегий.

Шиндо притих, задумался, покачал головой.

— Мне было интересно, как ты это объяснишь. Но я не подозревал… Слушай, ты слишком хорошо обо мне думаешь!

Акира почувствовал, как по спине побежали мурашки и обосновались где-то у правого глаза. Сердце зачастило.

— Тогда… что на самом деле происходит?

— Ты не поверишь.

— Пока не расскажешь, верить не во что.

— Обещаешь не психовать?

Акира кивнул. На левом виске больно пульсировала вена, мурашки побежали теперь уже по рукам. Сотни незаметных на первый взгляд деталей в сознании Акиры соединялись в единую картинку. Которую очень хотелось назвать безумной и невозможной.

Шиндо медленно повернулся к гобану спиной.

— Пять — пятнадцать. С моей стороны, — сказал он.

Акира поставил за него камень. Игра вслепую? Что она сможет доказать?

— Десять — семь.

— Не называй ходы вслух, — велел Шиндо. — Просто ставь камни.

— Но как?…

— Я не знаю, как еще объяснить, чтобы ты поверил. Пять — семнадцать.

Их игра подходила к концу. Шиндо с легкостью мог бы предсказать следующие пять или шесть ходов. Акира поставил камень за него, сделал свой ход, потом снова за Шиндо.

Шиндо не сменил стиль игры. Он не видел доску. Никак не мог знать, куда ходит Акира, но его построения были по-прежнему безупречны, вплоть до последнего камня, а ответные ходы — идеальными, сокрушительными и изобретательными.

В происходящее невозможно было поверить.

Акира уже мог бы сдаться, но выжидал, зачарованный потоком невозможных ходов. Даже Шиндо не умеет… Ему не хотелось признавать то, на что указывали бесчисленные, незаметные на первый взгляд, но несомненные детали. Не хотелось думать о случаях, когда слова Шиндо и действия подразумевали, что…

Акира считал, что во всех тех мелких инцидентах ему просто мерещится то, чего нет. Что Шиндо так сжился с идеей о «Сае», что начал думать, будто его альтернативный стиль игры действительно принадлежит отдельной сущности.

Ни одна из этих теорий не объясняла, как Шиндо удалось его разгромить, сидя спиной к гобану. Не объясняли они и того, почему Акире часто казалось, что на самом деле происходит нечто более таинственное, чем признает его сознательный ум. Не объясняли странного ощущения, когда молчание между ними затягивалось и начинало чудиться, что за ними наблюдает кто-то незримый. Будто они с Шиндо никогда на самом деле не оставались одни.

Акира задрожал, ладони стали липкими от пота. Ощущение чего-то пугающего, чужеродного, стало сильным, как никогда. Он пробормотал: «сдаюсь» — только лишь чтобы Шиндо, наконец, повернулся.

Он в самом деле повернулся, взглянул сначала на доску, потом на Акиру. Тот никогда прежде не видел друга таким серьезным.

— Я никого не имитирую, — медленно, спокойно сказал Шиндо. — Просто кроме меня никто его не видит и не слышит.

— Не видит и не слышит… кого? — страшась ответа, спросил Акира.