Что такое жизнь? Затруднительно дать точное определение жизни, но все точно могут различать где живое и неживое. Так сказать, за живую и за мертвую лошадь дают разную цену.
10 мин, 33 сек 2417
Однако зачем, для чего этот обмен? «Все течет», — сказал Гераклит Эфесский. Если дело обстоит так, то более всего «течет» живой организм. Он — поток, по которому непрерывно движутся энергия и вещества — элементы для воссоздания структур. В течении всей жизни идет непрерывная замена старых клеточных структур на вновь образующиеся. Так, клетки крови полностью заменяются спустя 4 месяца. В конечном счете, это также ремонтные работы, но организм заменяет не только клетки, получившие дефекты, а все.
Вот говорится, что нервные клетки не восстанавливаются. Это озночает, новых нервных клеток организм не порождает, они не размножаются — сколько было, столько есть. Да, не образуются абсолютно новые клетки. Но на протяжении всей жизни они постоянно перестраиваются. Это как глубокий капитальный ремонт и перепланировка дома. Дом старый, но он обновлен и в отличном состоянии! Мы только формально можем считать нейроны, с которыми мы заканчиваем жизнь, теми же самыми клетками, с которыми мы ее начали.
И еще одно выражение: специфическая структура. Что это такое? Из поколения в поколение организмы воспроизводят характерную для видов, к которым они принадлежат, упорядоченность. Делается это с почти совершенной точностью (слово «почти» крайне важно). Вот съел волк зайца. Разве ему необходимы органы зайца, его ткани, его белки и нуклеиновые кислоты — все то, что специфично для структуры«заяц», «заячья упорядоченность»? Разумеется нет!
Все это в желудке волка превратится в смесь низкомолекулярных органических веществ — аминокислот, углеводов, нуклеотидов и тому подобное, общих для всей живой природы, неспецифичных. Часть из них организм волка окислит до углекислого газа и воды для того, чтобы (расходуя полученную энергию!) построить из оставшихся неспецифичных веществ свою, специфичным образом упорядоченную структуру «волк» — свои белки, свои клетки и ткани. Накормите волка смесью аминокислот, синтезированных химиком, и будет то же самое.
Так ли это относительно жизни как таковой, жизни вообще? Вопрос открыт. Но на Земле дела обстоят именно так. Земные организмы в чужой упорядоченности не нуждаются. Они изо всех сил, отчаянно борются с ней. Все знают о многочисленных медицинских попытках трансплантации животным и людям различных органов или тканей: сердца, легких, почек, поджелудочной железы и др. Возможно ли назвать эти попытки удачными? Результат всегда оказывался похожим: пересаженные органы имели стойкую тенденцию к отторжению.
Исключением были лишь органы, «однопорядковые» с пациентом, взятые у однояйцевого близнеца, — а это ведь«структурная» копия того же организма. Что до тканей, то их для пересадки врачи предпочитают брать от того же организма: к примеру, на пораженное ожогом место пересаживают кожу с ноги пострадавшего. Сохранить чужеродный пересаженный орган возможно, лишь подавив защитные иммунные системы образования антител. Но тогда пациент окажется беззащитным против любой инфекции! Это огромный, смертельный риск, и, так или иначе, дело в конце концов идет только о продолжении жизни, но не о продлении нормальной полноценной жизни.
Даже гормоны, так сказать, просто биоактивные вещества (то есть не только сложные биологические образования) видоспецифичны. Тут, конечно, есть зазор, есть различие по степени. К примеру, инсулин — единственное эффективное средство против диабета — отличается сравнительно малой видоспецифичностью, потому для лечения диабетиков можно использовать этот белок, выделенный из поджелудочных желез крупного рогатого скота. А вот гормон роста — соматотропин — видоспецифичен. Для лечения карликового роста у человека нужен именно человеческий соматотропин, который выделяется из гипофиза умершего человека (да, да, другого способа пока нет).
Кто-то заметит: есть сложные организмы, их структурная идентичность сложна, и, естественно, их структурная специфичность довольно требовательна. Но есть простые организмы, есть даже простейшие. Как же тогда? Казалось бы, у низших организмов отвращение к «чужому порядку» должно быть меньше. В действительности, у рыб и амфибий удаются пересадки органов между особями разных видов, и бычий соматотропин может стимулировать рост форели. Но все это искусственно создаваемые экспериментатором положения. А значит, не вполне«нормальное», неестественное течение жизни. В конце концов, говорится же: если зайца бить, он и спички научится зажигать. Вопрос только в том, будет ли это несчастное затравленное существо все еще зайцем? Скажем так: заяц, погибающий в волчьих зубах, гораздо больше заяц, более истинный, «правильный», чем заяц, который может зажигать спички!
Вот говорится, что нервные клетки не восстанавливаются. Это озночает, новых нервных клеток организм не порождает, они не размножаются — сколько было, столько есть. Да, не образуются абсолютно новые клетки. Но на протяжении всей жизни они постоянно перестраиваются. Это как глубокий капитальный ремонт и перепланировка дома. Дом старый, но он обновлен и в отличном состоянии! Мы только формально можем считать нейроны, с которыми мы заканчиваем жизнь, теми же самыми клетками, с которыми мы ее начали.
И еще одно выражение: специфическая структура. Что это такое? Из поколения в поколение организмы воспроизводят характерную для видов, к которым они принадлежат, упорядоченность. Делается это с почти совершенной точностью (слово «почти» крайне важно). Вот съел волк зайца. Разве ему необходимы органы зайца, его ткани, его белки и нуклеиновые кислоты — все то, что специфично для структуры«заяц», «заячья упорядоченность»? Разумеется нет!
Все это в желудке волка превратится в смесь низкомолекулярных органических веществ — аминокислот, углеводов, нуклеотидов и тому подобное, общих для всей живой природы, неспецифичных. Часть из них организм волка окислит до углекислого газа и воды для того, чтобы (расходуя полученную энергию!) построить из оставшихся неспецифичных веществ свою, специфичным образом упорядоченную структуру «волк» — свои белки, свои клетки и ткани. Накормите волка смесью аминокислот, синтезированных химиком, и будет то же самое.
Так ли это относительно жизни как таковой, жизни вообще? Вопрос открыт. Но на Земле дела обстоят именно так. Земные организмы в чужой упорядоченности не нуждаются. Они изо всех сил, отчаянно борются с ней. Все знают о многочисленных медицинских попытках трансплантации животным и людям различных органов или тканей: сердца, легких, почек, поджелудочной железы и др. Возможно ли назвать эти попытки удачными? Результат всегда оказывался похожим: пересаженные органы имели стойкую тенденцию к отторжению.
Исключением были лишь органы, «однопорядковые» с пациентом, взятые у однояйцевого близнеца, — а это ведь«структурная» копия того же организма. Что до тканей, то их для пересадки врачи предпочитают брать от того же организма: к примеру, на пораженное ожогом место пересаживают кожу с ноги пострадавшего. Сохранить чужеродный пересаженный орган возможно, лишь подавив защитные иммунные системы образования антител. Но тогда пациент окажется беззащитным против любой инфекции! Это огромный, смертельный риск, и, так или иначе, дело в конце концов идет только о продолжении жизни, но не о продлении нормальной полноценной жизни.
Даже гормоны, так сказать, просто биоактивные вещества (то есть не только сложные биологические образования) видоспецифичны. Тут, конечно, есть зазор, есть различие по степени. К примеру, инсулин — единственное эффективное средство против диабета — отличается сравнительно малой видоспецифичностью, потому для лечения диабетиков можно использовать этот белок, выделенный из поджелудочных желез крупного рогатого скота. А вот гормон роста — соматотропин — видоспецифичен. Для лечения карликового роста у человека нужен именно человеческий соматотропин, который выделяется из гипофиза умершего человека (да, да, другого способа пока нет).
Кто-то заметит: есть сложные организмы, их структурная идентичность сложна, и, естественно, их структурная специфичность довольно требовательна. Но есть простые организмы, есть даже простейшие. Как же тогда? Казалось бы, у низших организмов отвращение к «чужому порядку» должно быть меньше. В действительности, у рыб и амфибий удаются пересадки органов между особями разных видов, и бычий соматотропин может стимулировать рост форели. Но все это искусственно создаваемые экспериментатором положения. А значит, не вполне«нормальное», неестественное течение жизни. В конце концов, говорится же: если зайца бить, он и спички научится зажигать. Вопрос только в том, будет ли это несчастное затравленное существо все еще зайцем? Скажем так: заяц, погибающий в волчьих зубах, гораздо больше заяц, более истинный, «правильный», чем заяц, который может зажигать спички!
Страница 3 из 4
