Чудеса и Чудовища

— Это не просто эйфория. Я испытывала её в течение нескольких секунд, и это… — она осеклась, почувствовав, что краснеет. Она поняла, что не готова описывать именно эти ощущения малознакомому мужчине. Вместо этого она, как ни в чём ни бывало, переключилась на другое чувство — то, что она ощутила, когда освободилась от влияния. — Это не просто «злость и агрессия». Это та же одержимость, то же порабощающее чувство. Ощущение, что произойдет что-то непоправимое, полномасштабная катастрофа, если ты не убьёшь своего врага немедленно. В его смерти становится больше смысла, чем во всём остальном, и эта смерть не должна быть быстрой, не должна быть лёгкой. Ненависть, которую я испытывала к Йерне Месарош — это лишь бледная тень того, что я испытывала к тому кровососу, который пытался меня подчинить. — Нора почувствовала, что её лицо искажается яростью, а интонация, кажется, стала слишком громкой для мирной беседы. Она постаралась взять себя в руки, чтобы Дорин не подумал, что она какая-то невменяемая фанатичка. Но всё же свою мысль она намеревалась довести до конца. — И лишь другое чувство, более сильное и важное, помогло мне тогда справиться с этой злостью. Я чувствовала боль от потери мамы и сестры, и очень боялась за отца и брата. Я их любила, они мне были нужны, и в тот момент, когда я поняла, что есть кое-что более важное, чем немедленная месть, я смогла взять себя в руки. Вот это вот, — она пренебрежительно указала на разворот книги, — не отражает и сотой доли того, что такое «влияние гемофила». Это… просто летописи, а не книги.

— Ты лжёшь, — просто сказал Дорин.

— Что? — ошарашенно переспросила Нора. Да, она была готова к недоверию с его стороны, но не к такому прямому обвинению. — Зачем мне, по-вашему…

— Ты не показываешь и половины тех чувств, о которых говоришь, — сказал Дорин. — Ты говоришь о страшной боли, о нечеловеческих переживаниях, но голос твой спокоен, а лицо равнодушно. Как я могу поверить тебе?

Нора озадаченно замерла. Она обвиняла авторов в холодности, а теперь её саму упрекнули в том же только потому, что она была сдержанной!

— Если бы вы были моим другом или близким человеком, я показала бы вам больше эмоций. Я не могу выплескивать чувства на первого встречного…

— Почему же ты думаешь, что автор книги может это делать? Все то, что ты описала, вполне умещается в сдержанном слове «агрессия». А насколько она сильно проявляется — это сугубо индивидуальное проявление. Автор не ставил перед собой цель описать свой личный опыт. Вполне возможно, что ты права, и он никогда не видел гемофила своими глазами. Но я почти уверен, что он опросил множество охотников, миньонов да и самих гемофилов, прежде чем писал эту книгу. Вряд ли в Ахаонге есть много людей, которые знают о кровососах больше, чем он.

Дорин выехал из-за стола и направился в сторону боковой двери, которая, как предполагала Нора, вела в его личные покои.

— Подожди минутку, — сказал он. — Думаю, у меня есть кое-что, что тебе придётся по душе.

Пока его не было, Нора напряженно размышляла. Кажется, она поняла, зачем нужны эти книги. Не для погружения в другую реальность, как она ожидала, а наоборот, для лучшего познания этой. Чтобы человек, который никогда в жизни не видел гемофила, мог подготовиться к встрече с ним. Но ведь читать их ужасно скучно! Сколько таких книг ей придётся прочесть, прежде чем она станет такой же умной, как Агил Лесет? Это просто нереально. Нора честно пыталась читать эти тексты, но из-за отсутствия жизни в строках, она постоянно отвлекалась. Глаза бегали по буквам и словам, а мозг уносился куда-то далеко. А когда она усилием воли пыталась сосредоточиться на том, что читает, её настроение портилось, а голова быстро уставала. Она была действительно разочарована.

— Вот, попробуй это, — Дорин положил на стол перед ней довольно большую книгу в коричневой обложке. — Нечто промежуточное между тем, что ты называешь «правдивым» и всем этим справочным хламом, — он кивнул в сторону книжных шкафов.

Решив дать «городской» литературе последний шанс, Нора снова раскрыла перед собой книгу.

— Эй, тебе спать не пора?

Нора подняла взгляд от книги и удивленно огляделась. Она не сразу вспомнила, где находится и кто это рядом с ней. С некоторой озадаченностью она провела пальцами по чуть шероховатой странице. Это была всего лишь книга. А теперь она снова здесь… Как странно. За несколько часов она прочитала чуть меньше трети.

— Можешь завтра прийти, если хочешь, — сказал Дорин. — А сейчас я хочу лечь спать.

Нора удивленно поглядела в окно — снаружи было темно. А потом она вспомнила, что сказал Дорин: не мешать ему спать, и тогда проблем не будет. Нора быстро извинилась и убралась в свою комнату. Она пропустила время общего ужина в гильдии, и теперь чувствовала голод, но идти куда-либо ей не хотелось. Она съела два яблока из своих запасов, приняла душ и легла спать.