Фандом: Ориджиналы. Вот чего не сиделось придурку? Не поперся бы тогда к Сергею домой, может и не летел сейчас в одиночестве хрен знает куда. А вот сейчас стоит Генка в туалете самолета, летящем неизвестно на какой высоте, пялится на себя в зеркало, с голосами в голове и рефлектирует, как распоследняя истеричка! Обрадовался он, растекся сопливой лужей, поверил, что в его голубом тупичке фура с пряниками перевернулась. Идиот.
97 мин, 37 сек 10195
Его развернули набок, чтобы губы оказались напротив губ Сергея, а доступ к раскинутым ногам был максимально удобный. Генка наконец понял, что значит плавиться о желания и страсти. Прочувствовал все до малейших подробностей. Его имели в самом прямом смысле этого слова во все дыхательно-пихательные. Его целовали так, словно старались вытянуть все силы и здравый смысл. Оглаживали и ласкали, будто он попал в руки великого скульптора. А когда в состоянии высочайшего наслаждения его член накрыл жаркий и алчный рот, то не сдержался, вскрикнул, кончая куда-то глубоко, где тесно, влажно и невероятно хорошо.
Он еще продолжал шептать имя человека, который подарил ему этот мозговыносящий оргазм, когда его оставили, давая возможность осмыслить себя в пространстве, сморгнуть звездочки под веками и перевести дыхание.
Сергей вернулся через пять минут, освежившийся, с влажными волосами и сдержанной улыбкой.
— Почему ты ушел? — обиженно протянул Гена, прильнув к нему всем телом.
— Чтобы ты передохнул.
— Я скорее без тебя передОхну, — признался парень, зарываясь лицом в его плечо.
В паху сладко тянуло от воспоминаний. Генка не заметил, как одна рука сама сжала вставший член, заскользила по стволу, вторая опустилась ниже, нащупывая анальное отверстие, погладила, надавливая на сфинктер и протолкнула палец внутрь. Губы еще саднило от поцелуев с соседом, и на заднице чувствовались чужие прикосновения, но если представить, что это рот и руки Сергея, то закончить начатое не составило труда. Парень кончил, поскуливая в зажатую в зубах подушку.
Вытирая пальцы о лежащее рядом полотенце, не мог не ругнуться: «Черт! Даже сейчас меня все еще возбуждает память о тебе! Я вытравлю тебя. Вот увидишь. У меня еще есть время и желание это сделать. Я не прекращу попытки выдавить тебя из себя. Понял?»
Я у тебя под кожей. Смирись.
Генка перевернулся на другой бок и потянулся за телефоном.
«Ты же, гад, меня спящим снимал?»
Если бы ты себя видел, то тоже захотел запечатлеть для истории.
«Это несанкционированные съемки».
Все только для сугубо личного и приватного пользования.
«Извращенец».
Признаю. Виновен.
Стресс в жизни Смирнова присутствовал в больших масштабах. Мало того что почти всю работу приходилось делать через телефон и компьютер, удаленно контролируя гостиницы, так еще приближалась дата открытия нового отеля со спортзалом. Появилось больше причин вызвать резкую реакцию у Сергея на незначительные происшествия. Он, не переставая, ругался с ремонтной бригадой, оформлял какие-то разрешения и свидетельства, требовательно подошел к рекламе. Генка активно выполнял свою задачу, стараясь сохранить эмоциональный баланс у своего мужчины. На деле испробовал все, чему его учили: оформил сайт; разослал рекламу во всевозможные средства информации; сам стоял на улице в костюме Соника, раздавая листовки с приглашением. К работе подошел с душой и полной отдачей. А уж сколько раз пришлось ругаться с заказчиком и доказывать свою правоту — и не сосчитать. После долгих и продолжительных дебатов со Смирновым выискивали наилучший вариант, более правильный и выгодный. К сожалению исполнителя, последний железобетонный аргумент всегда оставался за Сергеем — чаще всего их споры заканчивались тисканьем, лапаньем, поцелуями, так что поджимались пальцы у Генки на ногах. А иногда от очень уж откровенных ласк он позорно спускал, не успев снять или хотя бы расстегнуть джинсы. После этого долго обижался, огрызался, а Сергей шутливо глумился, доставал новую упаковку белья с полки, на которой теперь постоянно находились Генкины вещи, самолично надевал на него, и все можно было повторять заново.
Еще одной ложкой дегтя во всем этом ванильном меде было то, что Сергей не давал к себе прикоснуться. Он не шугался от парня, не избегал его приступов подлизывания или попыток затащить в постель, так же и сам с энтузиазмом отдавал откровенные ласки, но дальше, чем у них было на тот момент, не продвигались ни на миллиметр.
Генка уже всю голову себе сломал, придумывая причины, по которым Сергей не перешагивает последнюю черту, почему их интимная близость не зацвела буйным цветом, почему отказывал в полноценном сексе. Генка недоумевал, требовал, просил и шантажировал. Все напрасно. Смирнов только коварно усмехался, молча делал свое дело и уходил в ванную. Потом возвращался и вел себя как ни в чем не бывало.
Генка так ни разу сам и не отблагодарил своего партнера. А поэкспериментировать-то хотелось! Еще как! Руки и язык чесались и зудели от желания. Попытки узнать, какой Смирнов на ощупь — большой, крепкий, может быть, обрезанный — не прекращались. А если он у него с пирсингом и вшитыми бусинами? А может, кривой, как сабля у турков? Это же проверить нужно. Самолично. Такое никому доверить нельзя.
Прорыв в отношениях случился, как обычно, неожиданно.
Он еще продолжал шептать имя человека, который подарил ему этот мозговыносящий оргазм, когда его оставили, давая возможность осмыслить себя в пространстве, сморгнуть звездочки под веками и перевести дыхание.
Сергей вернулся через пять минут, освежившийся, с влажными волосами и сдержанной улыбкой.
— Почему ты ушел? — обиженно протянул Гена, прильнув к нему всем телом.
— Чтобы ты передохнул.
— Я скорее без тебя передОхну, — признался парень, зарываясь лицом в его плечо.
В паху сладко тянуло от воспоминаний. Генка не заметил, как одна рука сама сжала вставший член, заскользила по стволу, вторая опустилась ниже, нащупывая анальное отверстие, погладила, надавливая на сфинктер и протолкнула палец внутрь. Губы еще саднило от поцелуев с соседом, и на заднице чувствовались чужие прикосновения, но если представить, что это рот и руки Сергея, то закончить начатое не составило труда. Парень кончил, поскуливая в зажатую в зубах подушку.
Вытирая пальцы о лежащее рядом полотенце, не мог не ругнуться: «Черт! Даже сейчас меня все еще возбуждает память о тебе! Я вытравлю тебя. Вот увидишь. У меня еще есть время и желание это сделать. Я не прекращу попытки выдавить тебя из себя. Понял?»
Я у тебя под кожей. Смирись.
Глава 7
Если бы это было так просто. Вот так взять и забыть, вычеркнуть человека из головы, из воспоминаний.Генка перевернулся на другой бок и потянулся за телефоном.
«Ты же, гад, меня спящим снимал?»
Если бы ты себя видел, то тоже захотел запечатлеть для истории.
«Это несанкционированные съемки».
Все только для сугубо личного и приватного пользования.
«Извращенец».
Признаю. Виновен.
Стресс в жизни Смирнова присутствовал в больших масштабах. Мало того что почти всю работу приходилось делать через телефон и компьютер, удаленно контролируя гостиницы, так еще приближалась дата открытия нового отеля со спортзалом. Появилось больше причин вызвать резкую реакцию у Сергея на незначительные происшествия. Он, не переставая, ругался с ремонтной бригадой, оформлял какие-то разрешения и свидетельства, требовательно подошел к рекламе. Генка активно выполнял свою задачу, стараясь сохранить эмоциональный баланс у своего мужчины. На деле испробовал все, чему его учили: оформил сайт; разослал рекламу во всевозможные средства информации; сам стоял на улице в костюме Соника, раздавая листовки с приглашением. К работе подошел с душой и полной отдачей. А уж сколько раз пришлось ругаться с заказчиком и доказывать свою правоту — и не сосчитать. После долгих и продолжительных дебатов со Смирновым выискивали наилучший вариант, более правильный и выгодный. К сожалению исполнителя, последний железобетонный аргумент всегда оставался за Сергеем — чаще всего их споры заканчивались тисканьем, лапаньем, поцелуями, так что поджимались пальцы у Генки на ногах. А иногда от очень уж откровенных ласк он позорно спускал, не успев снять или хотя бы расстегнуть джинсы. После этого долго обижался, огрызался, а Сергей шутливо глумился, доставал новую упаковку белья с полки, на которой теперь постоянно находились Генкины вещи, самолично надевал на него, и все можно было повторять заново.
Еще одной ложкой дегтя во всем этом ванильном меде было то, что Сергей не давал к себе прикоснуться. Он не шугался от парня, не избегал его приступов подлизывания или попыток затащить в постель, так же и сам с энтузиазмом отдавал откровенные ласки, но дальше, чем у них было на тот момент, не продвигались ни на миллиметр.
Генка уже всю голову себе сломал, придумывая причины, по которым Сергей не перешагивает последнюю черту, почему их интимная близость не зацвела буйным цветом, почему отказывал в полноценном сексе. Генка недоумевал, требовал, просил и шантажировал. Все напрасно. Смирнов только коварно усмехался, молча делал свое дело и уходил в ванную. Потом возвращался и вел себя как ни в чем не бывало.
Генка так ни разу сам и не отблагодарил своего партнера. А поэкспериментировать-то хотелось! Еще как! Руки и язык чесались и зудели от желания. Попытки узнать, какой Смирнов на ощупь — большой, крепкий, может быть, обрезанный — не прекращались. А если он у него с пирсингом и вшитыми бусинами? А может, кривой, как сабля у турков? Это же проверить нужно. Самолично. Такое никому доверить нельзя.
Прорыв в отношениях случился, как обычно, неожиданно.
Страница 19 из 28
