— Итак, у вас есть опыт работы в баклабораториях? — Два года. — А с особо опасными возбудителями не работали? — Пока нет.
19 мин, 7 сек 9974
… Казалось, что жар лихорадки больной чувствуется даже у дверей. Она отчаянно кашляла, и на губах были видны струйки крови. «Уже легкие поражены,» — мелькнула мысль. Лицо было красным, глаза с розовыми прожилками тупо смотрели в потолок. На шее были видны огромные, увеличенные конгломераты лимфатических узлов. Кое-где на коже лица виднелись язвочки.
Картина отчетливо всплыла в мозгу Ивана. Да, он в своем сне перенесся туда, в довоенные годы. Да, он видел ту самую сотрудницу, заразившуюся во время работы чумой. Еще в студенчестве, изучая чуму, он думал о том, что это заболевание, как и многие другие заразные болезни, вовсе не перестало быть опасным для человечества. Конечно, средневековые эпидемии типа «Черной смерти», выкосившей почти все население Европы, в прошлом. Да, есть антибиотики. Да, некоторых больных с кожными и бубонными формами спасают, это не приговор. Но легочная и кишечная формы чумы до сих пор неизлечимы. Как и такие же формы сибирской язвы. Как и бешенство. Все эти болезни загнали в угол. Их отгородили от человечества карантином и обсервацией, придумали вакцины. Специалисты о них знают и вовремя при необходимости поставят заслон. Но хищник-людоед, запертый в клетке, вовсе не перестает быть опасным. Он изолирован, но не обезврежен. Откроешь клетку тигра — останешься без головы. Так и с микробами. Работая с особо опасными штаммами, можно такое подцепить, что никакие антибиотики не спасут, и даже тело родственникам не покажут, сожгут или захоронят в просмоленном гробу, пересыпав известью…
Иван почему-то не боялся заразиться, вероятно, он подсознательно понимал, что это сон. Мелькнуло чисто человеческое сострадание. Да, этот человек обречен. Ее лицо отчетливо всплыло у него в памяти с фотографии на обелиске. К ней подходили медработники, делали ей какие-то уколы, поправляли постель. Но он знал ее судьбу. Знал, что ее даже не похоронят на обычном кладбище, побоятся вывозить тело из института.
Внезапно больная резко повернула голову, и взгляд ее воспаленных глаз упал на него. Иван понял, что она его увидела. По коже пробежали мурашки. Она видела его… Рука над одеялом чуть приподнялась, и дрожащие пальцы потянулись к нему. Он словно остолбенел. Глаза умирающей смотрели в самые зрачки его глаз. Она застонала, хотела что-то сказать, но приступ кашля заставил ее откинуться на подушку. Кровь хлынула изо рта, и Иван понял, что сейчас она умрет. Почему-то захотелось уйти. Он отошел назад и пошел к дверям. Прежде, чем он открыл дверь, он проснулся.
… Снова на дворе 21 век, и о той страшной истории, которую он увидел в своем кошмаре, большинство людей уже забыло. Давно умерли от старости те люди, которые выносили безжизненное, но все еще опасное тело умершей, закрытое несколькими слоями ткани, пропитанной антисептиком, во двор; вталкивали тело в топку котельной; собирали пепел и под торжественные речи хоронили его во дворе института. Уже несколько поколений минуло с тех пор, и не все знают, что обелиск во дворе института вовсе не просто памятный знак, а надгробный камень. Современные люди мало интересуются историей, и даже не все старые сотрудники помнят о той трагедии далекого 1939 года. А уж ровесники Ивана… Он даже удивился, что эта история так остро коснулась его. Из памяти не мог уйти тот взгляд больной. Она на него взглянула…
«Ладно, хватит. Домой пора. Переработал сильно, вот и мерещатся кошмары,» — думал Иван, встав из-за стола. Если бы в этот момент он взглянул бы в скверик, то увидел бы, что из-под обелиска показалось бледное сияние.
… Он снял халат, повесил его в шкафчик и взял свою куртку. Привычно пошел к двери и нажал на ручку. Дверь не поддавалась. Он дернул дверь несколько раз, но она не открывалась.
— Эй, кто закрыл дверь! Ну что за шутки!
В следующий момент в кабинете погас свет.
«Это девчонки меня разыгрывают», — мрачно подумал Иван, — «решили поприкалываться. Знают, что я допоздна работаю, сами-то все по дискотекам и клубам разбегаются. Все время подкалывают, дескать, ботаник, не женишься никогда… Надоели.»
— Девчонки! — крикнул Иван, — ну хватит дурить! — Мне домой пора! Откройте дверь, и свет включите!
Ему не ответили. Ивану показалось, что кругом никого нет. Он постучал в закрытую дверь. Почему-то ему почудилось, что здание пустое. Он достал мобильник, чтобы позвонить на вахту, но обнаружил, что телефон не работает.
«Я же его вчера заряжал», — изумился врач. Но экран был мертвым. Вероятно, телефон вышел из строя. Стационарного телефона в его кабинете не было.
Он снова несколько раз постучал в дверь. Без ответа.
Как и любому человеку, запертому в темном, безлюдном помещении, ему стало не по себе. Страха не было, но мысли стали лезть ему в голову.
Его сон снова всплыл в памяти. Вспомнились рассказы о полтергейсте и неупокоенных. А ведь здесь, через стену от его кабинета, и находится то самое захоронение. Но Иван в мистику не верил.
Картина отчетливо всплыла в мозгу Ивана. Да, он в своем сне перенесся туда, в довоенные годы. Да, он видел ту самую сотрудницу, заразившуюся во время работы чумой. Еще в студенчестве, изучая чуму, он думал о том, что это заболевание, как и многие другие заразные болезни, вовсе не перестало быть опасным для человечества. Конечно, средневековые эпидемии типа «Черной смерти», выкосившей почти все население Европы, в прошлом. Да, есть антибиотики. Да, некоторых больных с кожными и бубонными формами спасают, это не приговор. Но легочная и кишечная формы чумы до сих пор неизлечимы. Как и такие же формы сибирской язвы. Как и бешенство. Все эти болезни загнали в угол. Их отгородили от человечества карантином и обсервацией, придумали вакцины. Специалисты о них знают и вовремя при необходимости поставят заслон. Но хищник-людоед, запертый в клетке, вовсе не перестает быть опасным. Он изолирован, но не обезврежен. Откроешь клетку тигра — останешься без головы. Так и с микробами. Работая с особо опасными штаммами, можно такое подцепить, что никакие антибиотики не спасут, и даже тело родственникам не покажут, сожгут или захоронят в просмоленном гробу, пересыпав известью…
Иван почему-то не боялся заразиться, вероятно, он подсознательно понимал, что это сон. Мелькнуло чисто человеческое сострадание. Да, этот человек обречен. Ее лицо отчетливо всплыло у него в памяти с фотографии на обелиске. К ней подходили медработники, делали ей какие-то уколы, поправляли постель. Но он знал ее судьбу. Знал, что ее даже не похоронят на обычном кладбище, побоятся вывозить тело из института.
Внезапно больная резко повернула голову, и взгляд ее воспаленных глаз упал на него. Иван понял, что она его увидела. По коже пробежали мурашки. Она видела его… Рука над одеялом чуть приподнялась, и дрожащие пальцы потянулись к нему. Он словно остолбенел. Глаза умирающей смотрели в самые зрачки его глаз. Она застонала, хотела что-то сказать, но приступ кашля заставил ее откинуться на подушку. Кровь хлынула изо рта, и Иван понял, что сейчас она умрет. Почему-то захотелось уйти. Он отошел назад и пошел к дверям. Прежде, чем он открыл дверь, он проснулся.
… Снова на дворе 21 век, и о той страшной истории, которую он увидел в своем кошмаре, большинство людей уже забыло. Давно умерли от старости те люди, которые выносили безжизненное, но все еще опасное тело умершей, закрытое несколькими слоями ткани, пропитанной антисептиком, во двор; вталкивали тело в топку котельной; собирали пепел и под торжественные речи хоронили его во дворе института. Уже несколько поколений минуло с тех пор, и не все знают, что обелиск во дворе института вовсе не просто памятный знак, а надгробный камень. Современные люди мало интересуются историей, и даже не все старые сотрудники помнят о той трагедии далекого 1939 года. А уж ровесники Ивана… Он даже удивился, что эта история так остро коснулась его. Из памяти не мог уйти тот взгляд больной. Она на него взглянула…
«Ладно, хватит. Домой пора. Переработал сильно, вот и мерещатся кошмары,» — думал Иван, встав из-за стола. Если бы в этот момент он взглянул бы в скверик, то увидел бы, что из-под обелиска показалось бледное сияние.
… Он снял халат, повесил его в шкафчик и взял свою куртку. Привычно пошел к двери и нажал на ручку. Дверь не поддавалась. Он дернул дверь несколько раз, но она не открывалась.
— Эй, кто закрыл дверь! Ну что за шутки!
В следующий момент в кабинете погас свет.
«Это девчонки меня разыгрывают», — мрачно подумал Иван, — «решили поприкалываться. Знают, что я допоздна работаю, сами-то все по дискотекам и клубам разбегаются. Все время подкалывают, дескать, ботаник, не женишься никогда… Надоели.»
— Девчонки! — крикнул Иван, — ну хватит дурить! — Мне домой пора! Откройте дверь, и свет включите!
Ему не ответили. Ивану показалось, что кругом никого нет. Он постучал в закрытую дверь. Почему-то ему почудилось, что здание пустое. Он достал мобильник, чтобы позвонить на вахту, но обнаружил, что телефон не работает.
«Я же его вчера заряжал», — изумился врач. Но экран был мертвым. Вероятно, телефон вышел из строя. Стационарного телефона в его кабинете не было.
Он снова несколько раз постучал в дверь. Без ответа.
Как и любому человеку, запертому в темном, безлюдном помещении, ему стало не по себе. Страха не было, но мысли стали лезть ему в голову.
Его сон снова всплыл в памяти. Вспомнились рассказы о полтергейсте и неупокоенных. А ведь здесь, через стену от его кабинета, и находится то самое захоронение. Но Иван в мистику не верил.
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 3 из 6
