Чужой

Джон стал замечать за Лестрейдом странности не сразу и поначалу даже расстроился: ведь врач — должен обращать внимание на такие вещи. Но он буквально разрывался между беременной женой и беспокойством за Шерлока. Джон не был в курсе дела с воскрешением или якобы воскрешением Мориарти, его держали на расстоянии. И он толком даже не понял, чем всё закончилось, но однажды Шерлок как ни в чём не бывало пригласил его присоединиться к нему в расследовании. Мэри не возражала, ей хотелось немного отдохнуть и просто спровадить мужа хотя бы на несколько часов из дома. Девочка получилась беспокойная, крикливая, Мэри не высыпалась, она чувствовала, что выдыхается и муж понемногу начинает раздражать. Так что приглашение Шерлока случилось как нельзя более кстати.

На месте преступления Джон, после долгого перерыва, и увидел Лестрейда, и был поражён, как тот изменился. Лицо приняло какой-то нездоровый оттенок, несмотря на вполне весеннюю погоду, Лестрейд был в перчатках, воротник рубашки наглухо застегнул и затянул узел галстука. Странно для него. Обычно он галстуки не носил, плащ умудрялся иногда надевать впопыхах прямо поверх рубашки, забывая пиджак в кабинете.

— Грег, ты хорошо себя чувствуешь? — спросил Джон.

Лестрейд ответил не сразу. Он посмотрел на Джона внимательно, как будто пытаясь вспомнить, а кто это вообще такой, и только потом тихо произнёс:

— Да, со мной всё в порядке.

Джон решил прибегнуть к дедукции, то есть к помощи человека, владеющего ею.

— Ты не знаешь, что с Лестрейдом? — спросил он Шерлока.

— С ним всё абсолютно в порядке.

— Да брось, а перчатки? А вообще весь его вид? Он закупорен, как устрица в раковине.

— Возможно, ему просто холодно. — Шерлок пожал плечами.

Оставив в стороне такой непонятный тон, Джон подумал, что Грег, возможно, температурит. Всякое случается: конечно, грипповать на работе не дело, но мало ли — может, людей не хватало, как раз в разгаре был сезон инфекций. Джон даже задержался на денёк на Бейкер-стрит, чтобы понаблюдать за собственным состоянием, а то ещё притащит вирус домой. Шерлок был, кажется, рад этому обстоятельству.

Но шло время, Джон снова пересекался с Лестрейдом на местах преступлений, а странное недомогание у того, похоже, затянулось. Он, конечно, не ходил летом в перчатках, но пуговицы на рубашке оставались застёгнутыми все до одной, даже когда остальная следственная группа изнывала от жары, пила литрами холодную воду и утирала пот со лба… Кстати, Лестрейд, кажется, вообще жары не чувствовал, он даже не потел. Если бы перед ним не стоял инспектор Скотланд-Ярда, Джон решил бы, будто наглухо застёгнутая одежда и сероватый цвет лица означают, что человек на чём-то плотно сидит. Но никаких других признаков не наблюдалось. Лестрейд был спокоен, как мраморная глыба, работоспособность его ничуть не пострадала, но он лишь отдалённо напоминал себя прежнего. Он больше походил на какого-то клона или киборга, какими их иногда изображают в фантастических фильмах.

Шерлок тоже начал беспокоить — и как раз в связи с Лестрейдом: ни за что не желал обсуждать его, постоянно переводил разговор на что-то другое, а когда Джон не выдержал и наорал на него, обозвав бесчувственным бревном, спокойно заявил, что говорить тут вообще не о чем, всё идет, как и должно идти, да и Джону он не советует лезть не в своё дело.

Оставалось только затаиться и наблюдать. И слушать.

Джон заметил, к примеру, что, хотя Шерлок, на первый взгляд, был совершенно равнодушен к состоянию Грега, у них появились какие-то дела вне работы. Они иногда отходили в сторону с явным намерением поговорить наедине и о чём-то почти шептались. Даже курили пару раз. Лестрейд что-то рассказывал Шерлоку, а тот слушал с редкостным вниманием, кивал, что-то отвечал и однажды даже тронул за плечо, будто желая поддержать.

Что за чертовщина? И, главное, никак не получалось с Грегом поговорить. Раньше тот бы с удовольствием принял приглашение Джона посидеть в пабе и выпить пива. Теперь он вечно ссылался на какие-то дела. Более того, Джон сумел выпытать у Андерсона, что Лестрейд вообще перестал брать в рот алкоголь. Зато не жаловался на аппетит и даже более того: стал есть гораздо больше, в том числе и сладкого. Непонятно, правда, куда потом уходили все лишние калории. Он был строен и подтянут как никогда.

Наконец Джону выпал шанс. Сбежав с позволения своей половины от прорезающихся младенческих зубов, он наслаждался покоем, честно заработанным парой бессонных ночей, с удовольствием, ради разнообразия, нюхал последствия какого-то очередного эксперимента и торчал в блоге, когда Шерлоку позвонили на сотовый.

— Да? Доставлено?

Джон навострил уши.

— Очень хорошо. А ты сам не можешь забрать? Ладно, я сейчас буду. — Шерлок взвился с кресла и кинулся в спальню, оттуда он выскочил через минуту в пиджаке и бросил на бегу: — Если Лестрейд придёт раньше меня, пусть подождёт.

Так-так… Судьба сама посылала инспектора в руки Джону. Только вот настораживало слово «достал». Что достал, и кто?