Все окна в здании были схвачены надежными решетками. Запирались каждая комната, лестничный пролет, сортир. Тишина была гнетущей — как в могильном склепе, эхо — гулким, а дверные петли скрипели так, словно кладбищенский «старатель» пытался приподнять крышку старого гроба. Это была клиника. Психиатрическая клиника. Здесь содержались только безнадежные и очень опасные больные.
44 мин, 52 сек 4889
Фредди не стал дожидаться окончательной трансформации в волосатое чудовище. Он бросился к Стефану, пытаясь выбить из инъектор из ладони врача. Или отсечь лезвием полруки. Стефан выстрелил. Капсула с небольшой иглой вонзилась Фредди в шею возле левого уха. «Четыре миллиграмма нейрокопа, — подумал Стефан. — Это» взрослая«доза. Как бы для Фионы она не оказалась чрезмерной.»
Фредди навалился на Стефана.
«Все, опоздал, — запаниковал Стефан. — Сейчас он меня и вскроет!».
Нейрокоп действовал молниеносно. Фредди вдруг ослабел настолько, что Стефан смог оттолкнуть его зловонную тушу.
— Ты совершил ошибку, — сказал Фредди. — Я не собирался тебя убивать. Я только хотел помочь тебе увидеть невидимое.
Голубые светлячки начали меркнуть и падать замертво на пол, трещины в стенах исчезли, а черные соцветия в углах комнаты опять превратились в ночники. Искажения стремительно уменьшались. Изменялся и Фредди. Он не просто очеловечивался. Он скрючился и стал уменьшаться в размерах, словно был надувной пластиковой куклой и теперь терял воздух сквозь отверстие в оболочке.
— Ты упек Фиону обратно в тринадцатую палату, — хрипел Фредди. — Но мы еще встретимся, Стефан. После всего, что случилось, ты уже не сможешь вернуться в прошлое. До встречи в невидимом.
Стефан склонился к боксеру и попытался определить пульсацию сонных артерий. Он убедился, что в этой жизни людоед уже не полакомится печенью — ни человеческой, ни свиной. «Может это и к лучшему!», — решил Стефан и включил свет. Реальность восстановилась полностью. Назойливые светящиеся насекомые исчезли. На полу ординаторской лежал человек со сломанной шеей. Часть носа и верхняя губа у него отсутствовали. В дальнем углу комнаты, тоже на полу, скрючилась Фиона. Ее кожа было мертвенно-бледной, а в уголках рта запеклась кровь. Стефан уложил Фиону поудобнее, нащупал под левом ухом девочки капсулу с нейрокопом и извлек ее. Зрачки Фионы реагировали на свет, пульс был слабым, но ритмичным, а на щеках постепенно появлялся румянец.
Капсул с нейрокопом больше не было. Стефан бросил инъектор, открыл платяной шкаф, вынул из кармана полупальто газовый пистолет и вышел из ординаторской. Странное «землетрясение» прекратилось. Маньяки и убийцы исследовали холл. Они двигались неуклюже, как механические куклы, но некоторые были весьма подвижны и агрессивны. К Стефану бросились серийный убийца и поджигатель отелей.
Стефан уже не помнил, сколько выстрелов он произвел. Поджигатель отелей взвыл, словно пули были настоящими и угодили ему прямо в живот, а застигнутый врасплох убийца разинул рот и сделал глубокий вдох. Раздражающий газ прошел в легкие. Убийца упал на колени, прикрыл лицо ладонями и разразился приступом жесточайшего кашля. Стефан получил удар в затылок, споткнулся и упал в газовое облако. «Только не терять сознание, — простонал Стефан. — Ведь убьют же. И не вдыхать эту гадость!». Он откатился к стене и выстрелил наугад вверх.
С полуметра убить можно даже пугачом. Струя раскаленных газов оттолкнула человека, который пытался навалиться на Стефана сверху, обожгла ему плечо и шею, и оторвала ухо. Хлопчатобумажная майка на больном вспыхнула, а лицо исказилось гримасой боли. Стефан не помог ему сбить пламя. Газ раздражал глаза и проник в ноздри. Стефан чихнул, смахнул со щек слезы, и прижался к полу. Концентрация газа здесь была наименьшей. Стефан прополз в комнату санитаров, на ощупь нашел пульт и выжал сигнал общей тревоги.
Вой сирены органично дополнил какофонию, царящую в отделении. Опаснейшие маньяки и убийцы устроили состязание по громкости и частоте кашля. Особо одаренные лаяли, как цепной пес на случайных прохожих, визжали, плевались, пытались защитить глаза. Не мог не дышать и Стефан. Уже первый судорожный вдох «вскружил» ему голову. Стефан присоединился к первенству по чахоточному кашлю. Его легкие воспламенились, в горле возник очень плотный и болезненный ком, словно Стефан подавился персиковой косточкой, а лицо и шея стали отекать.
«Отек Квинке, — подумал Стефан. — Теперь мне уж точно конец.».
Он попытался разбить окно, но только искалечил костяшки пальцев. Боли он уже не чувствовал. Он смотрел на Луну. Час Быка, полнолуние, Фредди Крюгер. Стефан превратился в сомнамбулу, безвольную механическую куклу.
А потом он впал в забытье.
Фредди навалился на Стефана.
«Все, опоздал, — запаниковал Стефан. — Сейчас он меня и вскроет!».
Нейрокоп действовал молниеносно. Фредди вдруг ослабел настолько, что Стефан смог оттолкнуть его зловонную тушу.
— Ты совершил ошибку, — сказал Фредди. — Я не собирался тебя убивать. Я только хотел помочь тебе увидеть невидимое.
Голубые светлячки начали меркнуть и падать замертво на пол, трещины в стенах исчезли, а черные соцветия в углах комнаты опять превратились в ночники. Искажения стремительно уменьшались. Изменялся и Фредди. Он не просто очеловечивался. Он скрючился и стал уменьшаться в размерах, словно был надувной пластиковой куклой и теперь терял воздух сквозь отверстие в оболочке.
— Ты упек Фиону обратно в тринадцатую палату, — хрипел Фредди. — Но мы еще встретимся, Стефан. После всего, что случилось, ты уже не сможешь вернуться в прошлое. До встречи в невидимом.
Стефан склонился к боксеру и попытался определить пульсацию сонных артерий. Он убедился, что в этой жизни людоед уже не полакомится печенью — ни человеческой, ни свиной. «Может это и к лучшему!», — решил Стефан и включил свет. Реальность восстановилась полностью. Назойливые светящиеся насекомые исчезли. На полу ординаторской лежал человек со сломанной шеей. Часть носа и верхняя губа у него отсутствовали. В дальнем углу комнаты, тоже на полу, скрючилась Фиона. Ее кожа было мертвенно-бледной, а в уголках рта запеклась кровь. Стефан уложил Фиону поудобнее, нащупал под левом ухом девочки капсулу с нейрокопом и извлек ее. Зрачки Фионы реагировали на свет, пульс был слабым, но ритмичным, а на щеках постепенно появлялся румянец.
Капсул с нейрокопом больше не было. Стефан бросил инъектор, открыл платяной шкаф, вынул из кармана полупальто газовый пистолет и вышел из ординаторской. Странное «землетрясение» прекратилось. Маньяки и убийцы исследовали холл. Они двигались неуклюже, как механические куклы, но некоторые были весьма подвижны и агрессивны. К Стефану бросились серийный убийца и поджигатель отелей.
Стефан уже не помнил, сколько выстрелов он произвел. Поджигатель отелей взвыл, словно пули были настоящими и угодили ему прямо в живот, а застигнутый врасплох убийца разинул рот и сделал глубокий вдох. Раздражающий газ прошел в легкие. Убийца упал на колени, прикрыл лицо ладонями и разразился приступом жесточайшего кашля. Стефан получил удар в затылок, споткнулся и упал в газовое облако. «Только не терять сознание, — простонал Стефан. — Ведь убьют же. И не вдыхать эту гадость!». Он откатился к стене и выстрелил наугад вверх.
С полуметра убить можно даже пугачом. Струя раскаленных газов оттолкнула человека, который пытался навалиться на Стефана сверху, обожгла ему плечо и шею, и оторвала ухо. Хлопчатобумажная майка на больном вспыхнула, а лицо исказилось гримасой боли. Стефан не помог ему сбить пламя. Газ раздражал глаза и проник в ноздри. Стефан чихнул, смахнул со щек слезы, и прижался к полу. Концентрация газа здесь была наименьшей. Стефан прополз в комнату санитаров, на ощупь нашел пульт и выжал сигнал общей тревоги.
Вой сирены органично дополнил какофонию, царящую в отделении. Опаснейшие маньяки и убийцы устроили состязание по громкости и частоте кашля. Особо одаренные лаяли, как цепной пес на случайных прохожих, визжали, плевались, пытались защитить глаза. Не мог не дышать и Стефан. Уже первый судорожный вдох «вскружил» ему голову. Стефан присоединился к первенству по чахоточному кашлю. Его легкие воспламенились, в горле возник очень плотный и болезненный ком, словно Стефан подавился персиковой косточкой, а лицо и шея стали отекать.
«Отек Квинке, — подумал Стефан. — Теперь мне уж точно конец.».
Он попытался разбить окно, но только искалечил костяшки пальцев. Боли он уже не чувствовал. Он смотрел на Луну. Час Быка, полнолуние, Фредди Крюгер. Стефан превратился в сомнамбулу, безвольную механическую куклу.
А потом он впал в забытье.
Страница 13 из 14
