Cотки

С картами у меня не заладилось: в покер я играла посредственно, в преф — и того хуже, так что, несмотря на все везение, оставалась, в среднем, при своих и вскоре забросила это дело.

Приближалась осень. Невидимый «гость» стал покидать квартиру и следовать за мной по пятам не только ночью, но и днем; часто на пустой улице я слышала за спиной тихие шаги. Его присутствие беспокоило меня все меньше и меньше, но, все же, беспокоило — пока, в конечном счете, все не выяснилось в один день.

… в тот день я возвращалась к себе в приподнятом настроении. Удалось, наконец, добиться у генерального увольнения своего непосредственного начальника, совершенно в своей сфере не компетентного и замучившего меня дурацкими замечаниями и придирками; пришлось для этого подтасовать кое-какие факты, но всплыть подлог не мог. Я зашла в подъезд, беззаботно насвистывая. И тут на меня обрушился собачий лай.

Я расскажу подробно.

Сосед с третьего этажа держал помесь овчарки с кабыздохом, удивительно злобную, с куриным умом и телячьей статью — сосед, мужик пожилой, но крупный, едва удерживал ее; слушаться она его вовсе не слушалась и, по слухам, частенько кого-нибудь кусала. Участковый даже делал ему внушение, безо всякого, конечно, результата.

Мы стояли друг напротив друга — сосед с собакой на площадке второго этажа и я на пролете между первым и вторым. Хрипящая псина рвалась с поводка, брызгая слюной. Сброшенный намордник болтался на одном ремешке. Я попятилась, и через два шага уперлась спиной в стену.

— Дайте пройти! — гаркнул багровый от натуги сосед, перекрикивая лай.

Обстоятельства складывались явно не в мою пользу. Нужно было — что я и проделывала постоянно в недавнем прошлом — спуститься на первый этаж, выйти из подъезда и подождать, пока блохастое величество соизволит удалиться в кустики погадить… Я ненавидела и боялась ее. Но в тот миг что-то сдвинулось в моей голове, в мире, на тесной лестничной площадке.

— Пошел на! — крикнула я в ответ.

— Пропустите! Я не удержу!

— По-твоему, люди твоей сраной шавке дорогу уступать должны, так, что ли? — Я улыбнулась. Стоило отдаться гневу без остатка, как страх исчез: на его место пришли любопытство и предвкушение. Я откуда-то знала, что последует дальше, но меня живо интересовали детали. Необходимость в собственном доме бегать от неадекватного пса всегда казалась мне унизительной, потому я в запале не раз представляла в красках, как однажды избавлюсь от этой напасти — но никогда не думала, не надеялась, что этим мыслям суждено воплотиться в жизнь… Не меньше, а то и больше, чем с собакой, мне хотелось разделаться с ее хозяином.

— Развернулся на сто восемьдесят и смотал отсюда, ты, придурок чертов! — выкрикнула я.

— На счет три! Или пожалеешь.

Сосед заорал в ответ что-то гневно-нечленораздельное. Голос его гулко отразился от стен во внезапно наступившей тишине: полоумная псина заткнулась. Она уж чуяла то, о чем не мог знать сосед — мы больше не были в подъезде одни. Мой загадочный спутник наконец-то сподобился прямо проявить себя.

— Раз, два… — Я начала считать, совершенно уверенная, что сосед не прислушается к моему предупреждению — и ничуть не сожалея о том.

Собака заскулила и метнулась к хозяйским ногам. Теперь в ее налитых кровью глазах отражался такой ужас, которого она не знала за всю свою полную самоуверенности и безнаказанного злобного бреха собачью жизнь. Мистер Череп неторопливо поднимался по лестнице.

У меня и прежде возникала мысль, что события последнего времени как-то связаны со странной соткой, потому то, что таинственный невидимка оказался мистером Черепом, ничуть не удивило меня. Сосед не видел его и не чувствовал угрозы; зато собака обделалась прямо на соседские ботинки.

— Что… Ах ты! — Сосед — бог знает, сколько раз он после сожалел о том невольном движении — выронил поводок и пинком оттолкнул ее прямо под ноги поднявшемуся на площадку мистеру Черепу, а тот, повинуясь моему безмолвному приказу, обхватил собаку за шею и придавил к полу. Она задергалась, когти заскребли по кафелю: чтобы справиться с мистером Черепом, силенок у нее оказалось маловато.

Впрочем, едва ли на всем белом свете нашлось бы существо, которое смогло бы в ту минуту его побороть.

— А ну-ка живо — убрал за своей тварью! Встал на колени и попросил прощения! — Я хотела, чтобы голос мой звучал спокойно и строго, но все внутри трепетало и разрывалось от необычайного возбуждения.

— На колени, ты, придурок! Будешь искренен — может, еще получишь свою шавку назад… При условии, что я больше ее не увижу!

Сосед тяжело дышал, пуча глаза и не решаясь подойти к корчащейся собаке.

— Ну что? — поторопила я его.

— Вы… что делаете… права не имеете… я в милицию… Он не мог видеть мистера Черепа и соображал еще медленней обычного; это раздражало.

— Два с половиной… Три! — Я картинно взмахнула рукой, и мистер Череп свернул псине шею.

— Finita la comedia. Memento о моменто mori, придурок.

Прошел десяток секунд, не меньше, прежде, чем сосед осознал произошедшее. То есть — ошибочно предположил, что осознал.