Цвет шиповника

Вдруг со стороны входа раздался рев. Монстр впереди замер и обернулся. Голова у него то ли росла прямо из плеч, то ли была закрыта шлемом — света было слишком мало, чтобы разглядеть. Пауки беспокойно зашуршали и потекли к выходу. Монстр повел плечами и выпустил восемь щупалец, а может, паучьих лап, которые перегородили проход. Хватка на ноге Невилла чуть ослабла, но, как только он попробовал вырваться, снова окрепла. Щиколотку будто сжало в стальных тисках. Невилл пытался извернуться, чтобы посмотреть, что там происходит, но не смог. Он только слышал приближающийся шум, треск паутины, шорох земли, скрежет когтей о камни. Уже близко. Невилл сжался как раз вовремя, монстр дернул его за ногу и больно приложил головой и спиной о стену. Меч вылетел из руки и упал где-то в стороне.

От удара у Невилла перед глазами все плыло, но он увидел, как вихрь из шерсти, когтей и зубов налетел на монстра и был отброшен взмахом непропорционально длинной руки. Показалось, что в предплечье было вживлено лезвие. Чудовище упало на четыре лапы, рыкнуло и снова ринулось в атаку. Щупальца пришли в движение; они поймали чудовище в полете и притянули к голове монстра. Разверзлась пасть. Она была огромна и занимала почти всю голову и даже часть груди. До Невилла донеслось смрадное дыхание. Редкие, но длинные верхние зубы впились «его» чудовищу в плечо, но в следующий миг монстр отбросил его от себя, и Невилл увидел, что мясистый язык разорван задними лапами чудовища. Щупальца конвульсивно задергались, и монстр снова устремился в атаку. Огромной ногой он оттолкнул пытающегося подняться Невилла с дороги и набросился на противника.

В темноте слышались удары, треск, рычание — две массивные туши бились друг с другом. Невилл только видел, как взмывают и топорщатся огромные щупальца, одно из которых бессильно повисло и лишь конвульсивно подрагивало от ударов. Вторым Невилла чуть не прибило, когда он полез в сумку за секатором, — все еще шевелящийся толстый обрубок упал на пол подземелья. Паучий монстр не издавал ни звука, тогда как чудовище ревело и выло. Послышался ряд глухих ударов, спина и щупальца монстра -дергались, будто он колотил чудовище об стены. Тут Невиллу, наконец, удалось нашарить секатор; он отбросил сумку в сторону, ринулся к монстру и вонзил острые лезвия в мягкое сочленение между щупальцами. На руки полилась горячая жижа, нижний ряд щупалец дернулся и повис. Монстр отмахнулся, словно от мухи, Невилл отлетел, ударился затылком о камень и потерял сознание.

Когда он открыл глаза, вокруг было уже тихо. Туша монстра лежала неподвижно, перегораживая проход. Воняло чем-то кислым и горьким. Пауков, как и чудовища, видно не было.

Сначала Невилл нашел многострадальную сумку — в отличие от меча, она не потерялась. Отыскал очередную свечу, зажег ее и огляделся. Покрытые паутиной стены были забрызганы зеленым и красным, на полу виднелись глубокие борозды. Невилл подошел к монстру и осмотрел его. Он даже не знал, с чем его сравнить. Только в темноте можно было принять его за человека. Скорее это было что-то вроде осьминога в тяжелой костяной броне на двух дополнительных лапах. Из восьми щупалец у него осталось четыре, они были зелеными и походили на лианы. Зеленой же была и пасть, в которой не хватало нескольких зубов и языка. Невилл попытался перевернуть монстра, чтобы разглядеть его глаза, обошел его и ткнулся ботинком во что-то мягкое.

Ноги «его» чудовища были придавлены тяжелой тушей монстра, шерсть испачкана в крови, земле и какой-то зеленой жиже. Невилл присел, пытаясь понять, живо ли чудовище, но не мог сообразить, как проверить. Бока не вздымались. Он ощупал шею, перемазался в какой-то гадости, но пульса не нашел. Сместил руку ниже, едва не задев глубокую рану, — чудовище дернулось и застонало. Невилл вскочил. С трудом откатив тушу монстра, он попытался устроить чудовище поудобнее. Оно оказалось не таким уж и тяжелым — будто не большой мускулистый зверь, а истощенный человек.

Невилл осмотрел его и сразу понял: если срочно что-нибудь не сделать — чудовище умрет. Ран было слишком много, и, что хуже, некоторые были глубокими. Самая серьезная проходила через грудь от основания шеи к левой лапе. Ее края расходились, обнажая красную плоть. У Невилла в сумке была аптечка, но он не представлял, как зелья подействуют на чудовище — и подействуют ли. Да и полезных в такой ситуации зелий было всего ничего.

Он нашарил пузырек с настойкой бадьяна, но его было слишком мало. Хватало только на самую большую рану и пару поменьше — на животе и на боку. Они показались Невиллу самыми тревожными. Перевязать или вылечить многочисленные мелкие раны было и вовсе нечем. Эх, палочку бы! Но, увы… Невилл замотал одну из ран — на бедре — своим шарфом, еще на две пожертвовал рукава мантии. Так себе помощь, но хоть что-то. Даст Мерлин — будет жить.