Цвет шиповника

Похоже, Люциус и сам не до конца понимал, как работает проклятье. Он нашел раскрытую шкатулку со всяким хламом в сердце оранжереи, когда уже поздно было что-либо делать. С Нарциссой к тому времени он рассорился совершенно, та бросила его и уехала поближе к сыну. Андромеда наотрез отказывалась с ним общаться, а сам Люциус оказался пленником в собственном доме, который все больше походил на одичавший сад, и начал превращаться в чудовище.

— Искал ответы. Не нашел. Чуть не уничтожил библиотеку, когда не смог читать. Сбежал и сказал запереть книги. Домовикам запретил лезть к себе, до сих пор слушаются.

— Вы пробовали уйти? Пробовали кого-нибудь пригласить?

— Уйти — да. Пригласить? Кого? Авроров? Нет! Жена — отказалась. Рисковать сыном — не идиот.

По тому, что рассказал Люциус, и по тому, что Невилл помнил из рассказа Драко, выходило, что проклятье набирало силу почти год. Все началось с оранжереи, но постепенно захватило поместье полностью. Все магическое, что находилось в доме достаточно долго, изменялось: что-то превращалось в травы и деревья, что-то мутировало, что-то приобретало новые свойства.

— Я берег палочку. Знал, одно колдовство — и ее не станет. Будет дерево. А ты… — Люциус покачал головой.

Повисла тишина. Невилл не знал, что сказать, — он ведь уже извинился за палочку. И вообще, можно было предупредить, что колдовать нельзя! Но что сделано, то сделано. Палочек нет, а с проклятьем надо разбираться.

— Я бы хотел посмотреть на эту шкатулку — может, там есть подсказка. — Невилл зевнул,

Люциус тоже, до хруста раскрыв огромную пасть.

— Утром, — сказал он и скрылся за дверью. Оставаться на ночь в доме Люциус так и не решился.

Невилл остался спать в библиотеке, и наутро его ждали все тот же кувшин воды и тарелка фруктов. Перед тем, как отправиться на поиски Люциуса, он заготовил новую порцию отвара, тем более что идти далеко за шиповником не пришлось — кусты обнаружились около дома. Вчера Невилл их не заметил, но они могли появиться и за ночь. В этом парке все было возможно.

Он надеялся, что Люциус, помня об обещании, явится сам, но тот или передумал, или попросту обманул. Пришлось снова идти к склепу, но Люциуса не было и там. Невилл отправился в сторону оранжереи и на полпути встретил Люциуса с очередным мертвым кроликом в зубах.

— Приятного аппетита, — пожелал Невилл.

Люциус смущенно кивнул и скрылся за кустами, откуда послышался неприятный хруст и чавканье. Невилл поежился — представилось, что и его собственные косточки могли бы точно так хрустеть на зубах монстра или гигантской мухоловки.

— Я подожду тут, — на всякий случай сообщил Невилл и огляделся по сторонам.

Взгляд упал на кустик спелой черники — отличная возможность скоротать время. Когда Люциус вышел, облизывая окровавленные усы, Невилл как раз доедал ягоды.

— Приятного, — прорычал Люциус.

На его морде читалось смущение и лукавство.

— Спасибо. Мне казалось, тут совсем нет животных, — откуда вы берете кроликов?

Тут Люциус совсем засмущался.

— Без проклятья — не кролики. Жалко, но хочется мяса.

— Не кролики?

— Птицы. Идем. — Люциус повернулся и побежал в сторону дома.

На четырех лапах он передвигался намного быстрее, чем на двух.

В доме они поднялись на второй этаж и отправились в ту часть дома, где Невилл еще не был: за кабинет и библиотеку, вглубь. Стены и ковры здесь выглядели намного светлее, и даже ползущие под потолком вьюнки были нежных сиреневых и розовых тонов.

Люциус толкнул одну из дверей, и они оказались в очень чистой и светлой спальне. Вся мебель была целой, в распахнутое окно бился ветер, надувая парусом светло-зеленые занавески. В стеклянном шкафу стояли фарфоровые фигурки, на книжных полках — книги по зельям и гербологии. Не научные журналы, но и не пустые сборники советов для домохозяек.

— Комната Нарциссы? — догадался Невилл.

Люциус кивнул и подошел к столу.

— Шкатулка, — указал он лапой.

Шкатулка оказалась скорее небольшим сундучком шириной в фут. Невилл приблизился и попытался открыть крышку, но у него не получилось. Тогда он повернул торчавший из нее ключ, и шкатулка стала открываться сама, наигрывая старую, кажется, немецкую, песенку. Невилл думал, там окажутся артефакты, но внутри были лишь альбом для колдографий, старая книга, всякий мусор и несколько крупных осколков, как будто от хрустального шара.

— Артефакт, — пояснил Люциус, указав на них. — Воспоминания, мечты, тайны.

— А что он точно делал? — спросил Невилл. Малфой пожал плечами.

Невилл взял альбом со снимками и начал их рассматривать. На одном он узнал Беллатрикс, Нарциссу и Андромеду — на колдографиях они были еще совсем девочками, широко улыбались и позировали фотографу. На другой колдографии Беллатрикс в яркой голубой мантии махала игрушечной волшебной палочкой и показывала язык высокой и сердитой блондинке с усталыми глазами.

— Друэлла, — пояснил Люциус.

В альбоме было много колдографий. Судя по ним, Беллатрикс обожала сестер и постоянно ссорилась с матерью. Отец же своих дочерей будто вовсе не замечал.