Цветы валерианы

— В принципе, я рассказал тебе всё, что знаю… — пожал плечами Лонгботтом. — Я же занимаюсь Травологией, а не Зельеварением…

— Ну, это хотя бы родственные дисциплины… Просто у меня всегда было плохо с Зельями, — смущённо усмехнулся Саламандер и развёл руками. Ему было жизненно важно получить от Невилла хоть какую-то новую информацию, хоть малейшую зацепку, которая могла бы всё поставить на свои места…

— Это ты мне говоришь? — профессор притворно поёжился. — Нас учил один человек, скажу я тебе… И держу пари, что хуже, чем я, ты всё равно заниматься не мог…

— Снейп… да, это было что-то… — Рольф закатил глаза. «Неужели он действительно ничего не знает?» — с тревогой подумал он. И сделал ещё одну попытку: — Но послушай, я ведь видел тебя с Поппи — вы прекрасно делали настойки и зелья для Больничного крыла, и я не заметил, чтобы ты испытывал какие-то затруднения…

— Я много практиковался… — Лонгботтом опустил глаза, казалось, смутившись. Но это было не то смущение, когда человека ловят на лжи, или когда ему неприятно о чём-то рассказывать. Скорее, это было вежливое выражение скромности, как у фермера, показывающего огромную тыкву, выращенную собственными руками, или плотника, выстругавшего прекрасную быструю лодку. И Рольф поддакнул ему, давая возможность наконец-то рассказать о своём успехе:

— Ты победил свои прежние страхи, и теперь ты отличный зельевар. Я угадал?

— Ну, не то, чтобы отличный, — улыбнулся Невилл. — Но я даже писал заявление на должность профессора Зельеварения, — его глаза затуманились воспоминанием, но потом он снова поднял глаза на Рольфа и пояснил: — МакГонагалл мне отказала.

Рольф вопросительно пожал плечами, надеясь, что Невилл сам как-то даст оценку этой фразе. К решениям МакГонагалл все прислушивались и их уважали: тот же Лонгботтом постоянно давал понять, что её мнение для него — закон. Но, судя по всему, её кадровая политика в последнее время часто воспринималась как слишком… экстравагантная и нелогичная. «Так когда-то говорили про Дамблдора», — подумал Рольф. И эта мысль ему не понравилась. Неужели и его назначение было такой «непонятной прихотью»? Он внезапно почувствовал себя в роли некоего гибрида Локхарта и Трелони. Приятного мало… Но Лонгботтом пояснил:

— Я думаю, она просто не хотела тревожить память Снейпа. Он ненавидел эту должность, но всё равно — был бы жив, с ума бы сошёл… заавадил меня, а потом сам заавадился, наверное, — Невилл странно улыбнулся и начал охлопывать карманы мантии. «В поисках сигарет», — почему-то понял Рольф. Раньше ему бы и в голову не пришло, что Лонгботтом курит: слишком уж хорошо тот знал о побочных эффектах разных растений. «Но люди не такие, какими кажутся, так, Рольф?» — ехидно спросил его внутренний голос. Невилл, тем временем, не найдя сигареты и не рискнув трансфигурировать её из магических растений, просто придвинул к себе очередную чашку чая и с наслаждением вдохнул его аромат. — Луна говорит, что теперь Слизерину остаётся только ждать, пока Скорпиус повзрослеет… — Невилл широко улыбнулся и отпил глоток из чашки.

— Малфой? С четвёртого курса? — поднял брови Рольф. — Этот мир всё необычнее и необычнее! А ты сам-то что о нём думаешь?

Невилл едва заметно поморщился. Его лицо приняло уклончивое выражение, словно он не хотел говорить об этом впрямую. «Как и обо всём, о чём ты спрашиваешь людей»… — заметил внутренний голос Рольфа. Саламандеру уже хотелось послать этот голос к драккловой бабушке. С каждым днём он словно всё больше придавался самобичеванию и самокритике, в результате чего большую часть времени ходил хмурый и неприветливый. Олимпии Максим, правда, это понравилось: не далее, как на прошлой неделе директриса, встретив его в коридоре, с улыбкой заметила, что если бы он всегда так себя вёл, то увольнять его бы не пришлось… «Вы стали гораздо серьёзнее относиться к своим обязанностям, Рольф». Можно прожить во Франции три года, прекрасно говорить на французском, но так и не научиться отличать иронию от хамства. Хотя, возможно, ему просто не было до этого дела.

— … Я думаю, что он слишком похож на своего отца, — пожал плечами Лонгботтом. — Способный, но высокомерный. К тому же он постоянно цапается с младшим Поттером… Этого, по-моему, уже не изменишь, — он покачал головой и, казалось, задумался. А потом добавил, уже громче: — Но Луна в него верит. Знаете, Рольф… — он усмехнулся, — у неё есть такое выражение: «немного Рейвенкло». Это самый большой комплимент в арсенале Луны. Практически посвящение в особое звание… Так вот, она считает Скорпиуса «немного Рейвенкло».

Рольф отметил, с какой теплотой Невилл отзывался о Луне: с небольшой иронией, с уважением и с таким пониманием, что Саламандер невольно ему позавидовал. Было ещё какое-то странное чувство, но Рольф не смог подобрать ему точного определения. Вместо этого он задал вопрос, который уже давно его мучил:

— Скажите, Невилл… Вы же, наверное, хорошо знаете Луну. Какая она?