Фандом: Гарри Поттер. Рольф Саламандер возвращается в Англию после долгого отсутствия. В его прошлом — масса секретов и драм, а в настоящем — удивительная встреча с необычной девушкой. Сможет ли новое чувство распутать клубок прежних противоречий — или только запутает ещё больше? А если эта девушка — Луна Лавгуд?
162 мин, 57 сек 4801
— Ты издеваешься? — прервал его Рольф. — О… — он резко выдохнул и нервно пригладил волосы, издав короткий смешок. — Вместо того что бы быть ответственным только за себя, я ещё буду отвечать за безопасность этой девчонки, которая ходит по лесу, как будто это её дом родной! И, в случае чего, мне придётся вытаскивать нас двоих, — он неопределённо взмахнул рукой. — А случай обязательно представится, потому что она совершенно чокнутая! Она бродит по лесу без всякого страха, не подозревая о таящихся там опасностях…
Вдалеке, возле куста радужной гортензии, раздался тихий шорох. Подняв взгляд, Рольф увидел проблеск белокурых волос, тут же скрывшийся среди почти тропического буйства тепличных растений. Лонгботтом, проследивший направление его взгляда, философски изрёк:
— Мечты сбываются. По-моему, тебе назначат другого проводника.
За десять дней до этого, Хогвартс, Запретный лес.
Здесь ничего не изменилось. Совсем ничего. Так думал Рольф Саламандер, всё глубже и глубже заходя в Запретный лес. Лесной воздух был прозрачным и неподвижным, словно вода в тихом пруду. Мальчиком он в одиночку никогда не заходил дальше опушки, но пару раз Хагрид брал его с собой: собирать волосы единорогов после весенней линьки или кормить фестралов. Последних Рольф, кстати, видел как будто наполовину: смутные тени лошадиных очертаний, словно вода или тёмный туман, принявшие форму худых крылатых животных. Мадам Помфри когда-то говорила, что это означает, что Рольф никогда не видел смерти, но часто осознавал, что она рядом. Так или иначе, Запретный лес был частью его детства, поэтому Рольф шёл по тропе уверенно, не таясь, словно это просто городской парк или Царская роща, и… Внезапно вышел к месту, которое он совершенно не помнил.
Прогалина густо заросла белыми цветами, чьи резные корзинки покачивались на почти невесомых зелёных стеблях, окружённых облаком ажурных, как паутинка, листьев. Разогнавшись, Рольф глубоко зашёл в эти заросли, колыхавшиеся, словно неспокойная озёрная гладь, пока, наконец, заметил, что тропинка пропала. Он хотел пойти назад, но, повернувшись несколько раз вокруг своей оси, обнаружил, что не может понять, откуда пришёл. «Надо встать и спокойно обдумать, я могу вспомнить правильное направление», — твердил он себе, но думать спокойно не получалось. Напротив, в его душе поднималась волна безотчётной тревоги, быстро перераставшей в острую, болезненную тоску. Словно его сердце сжимала и выкручивала неведомая рука. Рольф едва удержался от того, чтобы встать на колени и громко завыть на видневшуюся высоко в небе луну. Вдруг он понял, что ему мешал запах. Запах белых цветов, сладковато-мускусный, сильный, но не тяжёлый, а прохладно-пронзительный, как звуки скрипки. Он словно забирался через ноздри прямо в голову, пронизывал его насквозь и давил на затылок, дурманил, тревожил… И, как тихая музыка, звучащая неподалёку, вызывал ощущение почти-воспоминания, мучительного состояния, когда кажется, что вот-вот вспомнишь, разгадаешь эту неуловимо-знакомую мелодию… но она снова и снова ускользает, дразня своей недоступной близостью.
Наконец, преодолевая себя, спотыкаясь на каждом шагу, он дошёл до края поляны, с которого, как ему казалось, он к ней подошёл. Рольф с наслаждением вдохнул свежий воздух и осмотрелся. «Пора бы уже поворачивать к замку», — подумал он. И бодро зашагал по тропе, говоря себе, что странное происшествие было всего лишь минутной слабостью. Какое-то время ему удавалось в это верить, но постепенно Рольфом вновь овладела тревога. Этого леса он не помнил. Совсем. Значит, он перепутал и вышел с другой стороны. И, что хуже всего, ему то и дело начинал мерещиться запах: слабый, еле уловимый запах тех цветов, который тут же пропадал, стоило принюхаться сильнее. Он уже брёл, не разбирая дороги, не следуя тропе, беспорядочно топча папоротники и периодически наступая на грибы-дождевики, не по сезону созревшие, выбрасывавшие в подсвеченный луной воздух серебристые облачка спор. Лес снова чуть поредел, оставляя место для величественного дуба, одиноко росшего на небольшой поляне. Рольф обессилено прислонился к ближайшему дереву и поднял взгляд на дуб… Чтобы тут же в ужасе отвести его.
Вдалеке, возле куста радужной гортензии, раздался тихий шорох. Подняв взгляд, Рольф увидел проблеск белокурых волос, тут же скрывшийся среди почти тропического буйства тепличных растений. Лонгботтом, проследивший направление его взгляда, философски изрёк:
— Мечты сбываются. По-моему, тебе назначат другого проводника.
За десять дней до этого, Хогвартс, Запретный лес.
Здесь ничего не изменилось. Совсем ничего. Так думал Рольф Саламандер, всё глубже и глубже заходя в Запретный лес. Лесной воздух был прозрачным и неподвижным, словно вода в тихом пруду. Мальчиком он в одиночку никогда не заходил дальше опушки, но пару раз Хагрид брал его с собой: собирать волосы единорогов после весенней линьки или кормить фестралов. Последних Рольф, кстати, видел как будто наполовину: смутные тени лошадиных очертаний, словно вода или тёмный туман, принявшие форму худых крылатых животных. Мадам Помфри когда-то говорила, что это означает, что Рольф никогда не видел смерти, но часто осознавал, что она рядом. Так или иначе, Запретный лес был частью его детства, поэтому Рольф шёл по тропе уверенно, не таясь, словно это просто городской парк или Царская роща, и… Внезапно вышел к месту, которое он совершенно не помнил.
Прогалина густо заросла белыми цветами, чьи резные корзинки покачивались на почти невесомых зелёных стеблях, окружённых облаком ажурных, как паутинка, листьев. Разогнавшись, Рольф глубоко зашёл в эти заросли, колыхавшиеся, словно неспокойная озёрная гладь, пока, наконец, заметил, что тропинка пропала. Он хотел пойти назад, но, повернувшись несколько раз вокруг своей оси, обнаружил, что не может понять, откуда пришёл. «Надо встать и спокойно обдумать, я могу вспомнить правильное направление», — твердил он себе, но думать спокойно не получалось. Напротив, в его душе поднималась волна безотчётной тревоги, быстро перераставшей в острую, болезненную тоску. Словно его сердце сжимала и выкручивала неведомая рука. Рольф едва удержался от того, чтобы встать на колени и громко завыть на видневшуюся высоко в небе луну. Вдруг он понял, что ему мешал запах. Запах белых цветов, сладковато-мускусный, сильный, но не тяжёлый, а прохладно-пронзительный, как звуки скрипки. Он словно забирался через ноздри прямо в голову, пронизывал его насквозь и давил на затылок, дурманил, тревожил… И, как тихая музыка, звучащая неподалёку, вызывал ощущение почти-воспоминания, мучительного состояния, когда кажется, что вот-вот вспомнишь, разгадаешь эту неуловимо-знакомую мелодию… но она снова и снова ускользает, дразня своей недоступной близостью.
Наконец, преодолевая себя, спотыкаясь на каждом шагу, он дошёл до края поляны, с которого, как ему казалось, он к ней подошёл. Рольф с наслаждением вдохнул свежий воздух и осмотрелся. «Пора бы уже поворачивать к замку», — подумал он. И бодро зашагал по тропе, говоря себе, что странное происшествие было всего лишь минутной слабостью. Какое-то время ему удавалось в это верить, но постепенно Рольфом вновь овладела тревога. Этого леса он не помнил. Совсем. Значит, он перепутал и вышел с другой стороны. И, что хуже всего, ему то и дело начинал мерещиться запах: слабый, еле уловимый запах тех цветов, который тут же пропадал, стоило принюхаться сильнее. Он уже брёл, не разбирая дороги, не следуя тропе, беспорядочно топча папоротники и периодически наступая на грибы-дождевики, не по сезону созревшие, выбрасывавшие в подсвеченный луной воздух серебристые облачка спор. Лес снова чуть поредел, оставляя место для величественного дуба, одиноко росшего на небольшой поляне. Рольф обессилено прислонился к ближайшему дереву и поднял взгляд на дуб… Чтобы тут же в ужасе отвести его.
Страница 6 из 48
