Да будет дано…

Мужикам было, конечно, легче ворочать землю, чем педагогическим работникам, в большинстве своём состоящим из представительниц слабого пола. Петрович, мастер цеха безалкогольной продукции (недавно завод открыл свою линию производства лимонада), следил, чтобы его подопечные не слишком часто устраивали перекуры. В глубине души костеря директора завода вместе с администрацией, он не слишком убедительно доказывал мужикам, что за клумбу выпишут всем премию, с тоской думая, что последние дни перед уходом на пенсию словно нарочно выдались хлопотными. Серёга, молодой паренёк, работающий всего пару месяцев, посоветовал Петровичу сходить на то место, которое обычно пишут на заборе, и поудобнее схватился за лом — в привезённых кучах земли для их клумбы попадались залежи глины с валунами, которые приходилось выковыривать. Петрович сердито сверкнул глазами на нахального напарника, но ответить не успел, потому что из-под его лопаты неожиданно выскочил настоящий череп. Не совсем целый и залепленный грязью, но, тем не менее, вполне угадываемый — такие Петрович видел в учебнике анатомии ещё в школе, когда проходили строение человека. Серёга хохотнул и наподдал черепушке по зубам, будто это был самый обычный футбольный мяч.

— Ну и нафига ты это сделал? — опешил Петрович.

— Ему не больно! — весело отозвался Серёга. — Офигеть, откуда нам землю-то привезли? С кладбища что ли?

— Так из парка же, — ответил Петрович, продолжая качать головой.

Минут десять работали молча, предвкушая скорый обед — осталось раскидать всего одну кучу, сваленную КамАЗом. Неожиданно лом Серёги увяз в глиняном плену, и как тот не старался, лом не желал вытаскиваться. Серёга поднатужился, подналёг и… В следующую секунду тяжёлый железный инструмент самортизировал, вырываясь из месива глины, и дал Серёге по зубам.

Представительницы слабого пола не желали отставать.

Будущую клумбу разровняли граблями, собрав камни и мусор и стаскав их вёдрами за заброшенное здание электрической подстанции, заросшее кустарниками и крапивой, и стали поджидать обещанную рассаду, которую как-то не очень спешили развезти по участкам. Чтобы дело не простаивало, заведующая отправила на следующий день сотрудников сделать лунки для цветов. Девчонки, прихватив мотыги и грабли, расчертили клумбу по периметру двумя бороздками, размечая границы для разных оттенков петунии. Дело продвигалось довольно быстро, хотя приходилось постоянно останавливаться, чтобы выбрать камни, не собранные в первый раз, а теперь выскакивающие из-под граблей то тут, то там.

Сегодня повезло Елене Марковне. Она долго рассматривала находку, присев на корточки и не решаясь дотронуться до костей, до ужаса похожих на человеческую кисть.

— Что это? — дрогнувшим голосом спросила Елена Марковна, конкретно ни к кому не обращаясь.

— Вот это точно не коровья… — тихо прокомментировала за её спиной Наташа, вспоминая рассказ отца о находке на заводской клумбе.

Она старалась забегать к отцу почаще, чтобы приготовить ему поесть и проведать. Сегодня она привычно после второй смены зашла в магазин и отправилась сразу к нему.

— Пап, ну не хочешь — не выходи, — сказала Наташа, вытаскивая продукты из пакета.

— Да что мне дома делать? Сама знаешь, на заводе я последний месяц. А что там у меня пенсия? — ворчливо вздохнул отец.

— Почему ты щи не ел? Опять всё Рексу выкину! — Наташа разобралась в холодильнике и поставила кастрюлю на плиту. — Чай будешь? Что там у вас случилось?

— Не хочу, пил недавно… Да проклятое это место! Нельзя там школу строить.

— Да почему? Парк всё равно давно заброшенный, кинотеатр развалился.

— Кинотеатр! — передразнил Павел Петрович дочь. — Ты хоть знаешь, что там раньше было? На месте кинотеатра?

— Да вроде церковь какая-то, — Наташа сосредоточилась, пытаясь припомнить историю родного края.

— Церковь! Да монастырь там был раньше. Женский. Почитай, самый известный в округе. Всё снесли же. Церквей до революции штук десять было, собор и монастырь.

— Так время такое было, — примирительно сказала Наташа. — Сейчас вон новые открывают.

— Новые… Бесовское время. Только и осталось здание епархии, где главный корпус больницы. А остальное уничтожили к чертям собачьим. Троицкий-то монастырь поначалу оставили, а потом, как навернулся один с колокольни, снесли всё. И кинотеатр там построили.

— Кто навернулся?

— Часовня была там, почитай, два века простояла без малого. Колокола убрали и сделали парашютную вышку. Ну, инструктор как-то напился и сиганул без парашюта.

— Несчастный случай… Сам знаешь, как у нас в народе байки быстро сочиняют.

— Там постоянно что-то случается.

— Да ну тебя… — неуверенно сказала Наташа и села на табурет. — Сейчас не те времена, слава богу.

— Ты бога всуе-то не поминай! Забыла, как тебя чуть из комсомола не исключили, когда на Пасху яйца по улице собирала?

— Вспомнил тоже, что было при царе Горохе! Сейчас даже глава района на Пасху в храм ходит.

— Ходит… Нашкодили, теперь ходят. Нельзя было землю из парка брать!