Дар

Поставив сундучок в коридоре, я вернулся на улицу, закурил, попытался собраться с мыслями. Тревожно пылал закат, и мокрое шоссе отсвечивало алым. Слева, видимо направляясь за посёлок, в поля, вылетела серебристая иномарка. Точно такая была у парня, которого предпочла Лена. Твари! Мои кулаки сжались, я впился ненавидящим взглядом в машину. Покататься решили. Да чтоб вас в лепешку размазало! Машину вдруг занесло, она скользнула с крутой обочины, дважды перевернулась, ткнулась в брошенный на лугу старый комбайн Михи и застыла. Улица оставалась такой же пустынной. Я приблизился к машине. Парня узнал сразу, тот сидел, откинувшись навзничь, с окровавленным лицом. Девушка рядом опустила неестественно вывернутую голову на руль, безвольно свесила руки. Неужели Лена? Знакомый плащ, короткое серое платье, открывающее смуглые колени.

— Это из-за меня? — Спросил я холодную пустоту осеннего мира. Из дома напротив выбежал пожилой мужик и хрипло крикнул:

— Живы?

Бросился через асфальт на лужайку, к машине, попытался открыть заклинившую дверцу.

— Нет, пусть уж полиция.

— Это ведь Осинины.

Я кивнул.

— И брат погиб, и сестра. Для родителей великое горе.

— Он перекрестился.

— Какой брат?

— Парень рядом с ней. Наверное, сестру учил машину водить. Он сам где-то за границей живёт… жил.

— Поправился мужик.

— Дома два года не был, и вот навестил… Хватит лясы точить. Давай-ка в милицию звони. Или я позвоню из дома.

— Мужик деловито направился обратно через дорогу.

Я смотрел на ноутбук, завалившийся между сиденьями, и поднял его. Маленький, с зигзагообразной царапиной на крышке. Мне вдруг захотелось узнать, что хранила там Лена, я сунул ноутбук под куртку. Вряд ли кто-то вспомнит об этой вещице.

С запада надвигалась широкая серая туча. Вдруг зажглись фонари и стали мигать, словно ёлочная гирлянда. Они вспыхивали и гасли. Туча казалась комом темных лиц с закрытыми глазами и провалами ртов, открытых в беззвучном крике. Я встряхнул головой.

— Яиналеж ястюянлопси.

— Радостно произнёсли слева. Я обернулся, но улица оставалась пустынной.

— Ястюавыбс ытчем.

— Иронически сообщили справа. Я глупо вертел головой. Только фонари мигали повсюду.

— Да чтоб вам! — Закричал я. Столб, стоявший рядом с моим домом, вдруг дрогнул, с хрустом надломился у основания и гулко ухнул в бурьян. Лопнувшие провода хлёстко ударили по влажной траве… Дома я сел за стол и открыл ноутбук. Экран оказался разбит, в трещинах, по нему словно разлилось чернильное облако. Ноутбук тоже был мёртв, как Леночка. Я достал набор инструментов и вдруг замер — в соседней комнате кто-то ходил. Раздался шум, словно передвинули стол и принялись переставлять стулья. Что ещё за новосёлы?

— Эй!

Звуки стихли. Я схватил отвертку, ворвался в соседнюю комнату и щёлкнул выключателем. Там было пусто. Включив повсюду электричество, я лёг на диван, прикрыл глаза шарфом и постарался уснуть. Как ни странно, мне это удалось. Утром проснулся от грохота. Вскочил, не понимая, что происходит. Огляделся. Яркий свет из окна и от люстры заливает комнату, а в правом углу, который называют красным, и где висела оставшаяся ещё от прежних хозяев икона — пусто, упала. Я встал, поднял её и положил на стол. Вдруг заметил, что красный угол заполняет тьма. Словно капля чернил, не растворившаяся в воде, дымно-волокнистый ком перетёк по потолку и замер. А потом я услышал голос у себя в голове — неведомую речь, смысл которой я, тем не менее, ощутил — от меня требовали задания. Я хотел выругаться, но испугался, что буду неправильно понят. Попятился к двери, толкнул её — дверь не открывалась. Шагнул к окну, раздраженно дернул шпингалет, он словно влип в паз. В ужасе и ярости я схватил стул и с маху ударил в стекло, выходящее во двор. Оно выдержало удар. Это подкосило меня, я обернулся — тьма в углу была плотной и вздрагивала в такт ударам моего сердца. Если я ничего не придумаю, они начнут меня мучить? Как это происходит? Нет! Разве у меня не хватит фантазии, чтобы озадачить банду чертей?

— Блин, ну переставьте водонапорную башню. На пару шагов.

— Сказал я, чувствуя себя идиотом. Подошел к окну. Башня, стоявшая возле дороги, как будто немного сдвинулась. Я запоздало сообразил, что даже это наверняка нарушит водоснабжение на нашей улице. Бросился на кухню и повернул кран — так и есть, воды не было. И что дальше? Да я же тут сдохну от жажды. Э, нет, я могу приказать принести попить. Обернулся на тихий стук. Посреди стола оказался неизвестно откуда взявшийся стакан, нечистый, в жирных разводах. Стало мерзко. Я вдруг вспомнил, откуда он. Много лет назад я, маленький, стою и смотрю на отца. Кажется, его сейчас вырвет. Вчера глава семейства напился и выгонял меня с мамой из дома.

— Принеси воды, щенок. Чего глазеешь? — Хрипит отец. Я наливаю воду и несу ему. Отхлебнув, отец полощет рот и, выплюнув мутную жижу в стакан, возвращает его мне. На гранёном стекле — отпечатки грязных пальцев.

— Вот значит как. У вас просить — себе дороже.

— Я за злобой уставился на тьму в углу.