Декабрьская фантасмагория

Глава 53. Стратегические запасы Итачи

На следующее утро Дейдара, проснувшись, первым делом бросил взгляд на соседнюю постель. Оттуда слышалось громкое размеренное посапывание: Тоби, как обычно после ночей полнолуния, спал без задних ног. Дейдара неподвижным взглядом уставился на него. Словно ощутив этот взгляд, юный акацуки перестал сопеть, вздохнул, глубоко зевнул и окончательно проснулся.

— Доброе утро, сэмпай! — на удивление бодро приветствовал он напарника, высунув голову из-под одеяла. — Хотите, я вам свои стихи почитаю? Только вчера написал! Про праздник и всякое такое!

— Стихи? — удивился Дейдара и улыбнулся помимо собственной воли. — Ты что, Деда Мороза ждешь?

— Да нет, не жду… Я знаю, что Деда Мороза не существует. Но так хочется праздника! Так я прочту, а?

— Валяй…

Тоби сунул руку в карман своего плаща, лежащего на стуле, и порылся там. Не найдя ничего, он вытянул руку чуть дальше и залез в другой карман. Пошарив там, он с недоумением на лице поднялся с кровати, взял обеими руками свой плащ и хорошенько его встряхнул. Затем повернулся к Дейдаре.

— Так красиво вышло — я прямо и не думал, что так могу! Я их даже записал, чтобы не забыть… Но кажется, потерял бумажку…

— Да черт с ней, с бумажкой — прочти наизусть! — нетерпеливо сказал Дейдара.

— Не могу… — трагически скривив лицо, ответил Тоби. — Я не помню… Я раньше никогда стихов не писал — вот вчера в первый раз вышло, случайно как-то. Сам удивился! А теперь ни строчки не могу вспомнить. Это как бы и не мои слова были, понимаете? Как будто мне их кто-то продиктовал изнутри…

При этих словах Дейдара окаменел. Глядя на него, Тоби сперва поднял брови в удивлении, а потом и сам застыл, сообразив, что сказал… Несколько секунд стояла нехорошая тишина. Первым овладел собой Дейдара. Лицо его приобрело обычное ехидное выражение, и он насмешливо сказал:

— Да-а, Тоби… Накрылась твоя поэзия!

— Ну и ладно! Я потом еще стихов напишу… Если один раз получилось, значит, и еще смогу! Вы пока не встаете, сэмпай? Ну, отдыхайте! — жизнерадостно тарахтел Тоби, надевая плащ. — А я пойду на кухню, гляну, что там у Конан приготовлено на завтрак. Может, она омлет приготовила? Обожаю омлет!

Подрывник почти минуту, не отрываясь, смотрел в темноту коридора, вслед убежавшему Тоби. Потом со словами: «Да пошло оно всё куда подальше! Может, и к лучшему, что он ничего не помнит»… выключил лампу, закутался в одеяло и провалился в сон.

Тоби радостно несся по коридору, весь в предвкушении завтрака. На пороге гостиной он слегка притормозил. В огромном зале было почти темно — только светилась оранжевым шаром лампа-тыква. В ее мягком свете виднелась фигура на диване. Тоби бодро поприветствовав лежащего:

— Доброе утро, Итачи-сан!

— Доброе… — вежливо промычал Итачи. Ему стоило больших трудов отвлечься от увлекательной книги, в которую он погрузился. Но как не ответить на приветствие соратника, пусть и самого юного?

Тоби подошел ближе и, наклонившись, прочитал на обложке книги, которую читал Учиха, название: «И не было лучше брата». Автором значился Максуд Ибрагимбеков. Странное имя… Тоби вспомнился услышанный им как-то разговор Итачи и Сасори. Итачи говорил, что читая книги гайдзинов, глубже познаёшь себя как часть своего народа. Сасори на это ответил, что познавать себя как часть народа лучше все-таки, читая отечественных авторов.

— Ты не прав, — мягко возразил Итачи. — Чем более непохоже то, о чем ты читаешь, на твою жизнь, тем дальше ты от нее отходишь. А чем дальше ты от нее отходишь, тем лучше сможешь ее оценить и полюбить… И вообще, «лицом к лицу лица не увидать — большое видится на расстоянье»… Это, между прочим, сказал один мудрый гайдзин… И он знал, что говорит!

Тоби призадумался над этими словами, которые неожиданно вспомнились ему сейчас. И даже на секунду ощутил, что наконец-то понимает, о чем говорил тогда Итачи.

Но в следующую секунду Тоби стало уже не до гайдзинов и их великих мыслей, потому что он увидел, что из-за дивана выглядывает нечто интересное. Еще вчера этого здесь явно не было! Парнишка скользнул за спинку дивана, стоявшего посреди гостиной, и обнаружил там огромного надувного дельфина. Восторгу Тоби не было пределов.

— Ух ты! — завопил он, подбрасывая и ловя дельфина.

Итачи вздрогнул и выронил книгу.

— Тоби, а потише нельзя? — недовольно спросил он. — Я же читаю…

На самом деле Итачи волновало совсем не это. Ему, когда он бывал сильно занят чтением, шум вокруг мешал мало. Но он опасался, что на радостные вопли Тоби сбегутся камрады, и прежде всего — Кисаме, который чересчур ревностно оберегал слабое зрение своего напарника от всяческих книжных искусов…