Утро, похожее на ночь — светает поздно…
19 мин, 53 сек 677
… Танька, одеревенело уставясь в одну точку, поднялась со стула и неподвижно выпрямилась.
— Ты балерина! Ты… ну эта… Волочкова, во! Танцуй!! — Эдик командовал голосом повелительным и более низким, чем обычно разговаривал.
Танька начала выполнять какое-то движение, но не выдержала, громко расхохоталась, — смеялась долго, до выступивших слез; не в силах ничего сказать, упала на диванчик и показывала на Эдика пальцем.
«… Выбрать одного, показавшегося по внешности наиболее способным к восприятию внушения»… — прочитал про себя Борис, спотыкаясь на ятях и твердых знаках.
«Да уж, Танька у нас только по внешности и способная, да все что-то не на то», — подумал Борис скептически. Он вообще не сильно верил в гипноз, телепатию и прочую медитацию-левитацию…
— А что так слабо заказал, Эдичка? — Танька наконец просмеялась и игриво поглядывала на Эдика. — Мог бы уж попросить сразу танец со стриптизом…
«Тебе бы только сиськи кому показать, дура… — мысленно констатировал брат несостоявшейся Волочковой. — Достал этот придурок со своими идиотскими играми… Сейчас Димку начнет гипнотизировать, куда тот денется… Будет изображать для Эдика всякие фортели, он и без всякого гипноза тут по стойке смирно стоит и по струнке ходит»…
Борис как в воду глядел. Эдик, не разочарованный первой неудачей, принялся за Димку. Новые опыты по проверке внушаемости прошли успешно: после уверений доморощенного мага в своей над ним власти Димка сначала не смог поднять руки с подлокотника кресла, а потом расцепить сцепленные пальцы — и весьма успешно при этом, по мнению Бориса, изображал легкий испуг и удивление. Довольный Эдик снова начал шаманить с отцовской зажигалкой:
— Смотри внимательно. Не отводи взгляда. Ты видишь только этот предмет и слышишь только мой голос.
— Эдик говорил настойчиво, но монотонно; блестящая зажигалка покачивалась перед глазами Димки, медленно приближаясь к ним. — Твои руки отяжелели, ты не можешь их поднять. И не пытайся, твои глаза закрываются, ты засыпаешь, но продолжаешь слышать мой голос…
Димка послушно прикрыл глаза и ровно задышал.
«Да уж, — решил Борис, — чего бы ему не потешить Эдика, пока тот еще какую игру покруче не придумал»…
— Ты спишь, но продолжаешь слышать мой голос… Сейчас ты откроешь глаза и встанешь, но будешь продолжать спать… Встань! Открой глаза! Ты не видишь и не слышишь ничего вокруг, только мой голос и делаешь только то, что скажу я…
Димка встал и открыл глаза. Танька, с любопытством наблюдавшая за этим камланием, удивилась, как он умудрился изобразить такой невидящий, абсолютно отсутствующий взгляд — глаза смотрели не на что-то одно в комнате, а вообще, на все сразу и ни на что конкретно.
— Вытяни руки ладонями вперед! (Димка вытянул.) Сейчас я положу на них два предмета, они легкие, ты можешь держать их сколько угодно!
Эдик метнулся к подоконнику, тут же вернулся с двумя цветочными горшками и поставил их на подставленные ладони.
«Точнехонько по третьей главе шпарит, прямо из книжки», — догадался Борис.
А Эдик гордым жестом показал на застывшего статуей Димку.
— Ну и что тут такого? — разочарованно спросила Танька.
— А вот сама попробуй! — Эдик принес еще один горшок и поставил на ее ладонь. Горшочек, как и те два, был не особенно большой и тяжелый, но верхушка цветка (Борис не знал его названия) колебалась из стороны в сторону, делая видимой мельчайшую дрожь ладони. Два первых стояли абсолютно неподвижно.
— Поняла? Под гипнозом знаешь сила какая? Цепи рвать можно…
Цепей для проверки под рукой не оказалось. Борис решил разоблачить шарлатанство иным способом.
— Значит, ничего не видишь и не слышишь, — зловеще протянул он, надвигаясь на Димку; осторожно, двумя пальцами, снял с него очки и положил на стол. — Не видишь, значит…
Он широко размахнулся и ударил Димке в глаз, остановив летящий кулак в паре сантиметров от его лица. Никакой заметной реакции у Димки не было, и ни один листочек на цветах не дрогнул.
«Сейчас я его отучу прикидываться», — подумал Борис.
И сказал, подражая повелительному тону Эдика:
— Ты — собака! Вставай на четвереньки и лай!
Димка никак не отреагировал.
— Он сейчас только мой голос слышит, факт, — самодовольно объявил Эдик, снимая горшки.
В отличие от Таньки и ее брата, он ничуть не сомневался в своих талантах гипнотизера. И прежним командным голосом повторил приказание Бориса.
Димка лаял размеренно, как заведенный, — один «гав» в две секунды. И, как ни странно, очень правдоподобно получалось: даже Чарли в прихожей захлебнулся в ответном лае, уверенный, что в доме чужая собака.
Эдик выбежал из комнаты, потащил упирающегося пса на кухню. И прикрыл все двери, находящиеся между Чарли и гостиной, где они развлекались.
— Замолкни, хватит, он ушел, — раздраженно сказала Танька, которой происходившее все меньше нравилось. — Замолкни, я сказала!
Димка продолжал монотонно тявкать, из угла его рта тянулась липкая ниточка слюны… Вернулся Эдик; звуки, производимые Чарли, были теперь почти не слышны.
— Ты балерина! Ты… ну эта… Волочкова, во! Танцуй!! — Эдик командовал голосом повелительным и более низким, чем обычно разговаривал.
Танька начала выполнять какое-то движение, но не выдержала, громко расхохоталась, — смеялась долго, до выступивших слез; не в силах ничего сказать, упала на диванчик и показывала на Эдика пальцем.
«… Выбрать одного, показавшегося по внешности наиболее способным к восприятию внушения»… — прочитал про себя Борис, спотыкаясь на ятях и твердых знаках.
«Да уж, Танька у нас только по внешности и способная, да все что-то не на то», — подумал Борис скептически. Он вообще не сильно верил в гипноз, телепатию и прочую медитацию-левитацию…
— А что так слабо заказал, Эдичка? — Танька наконец просмеялась и игриво поглядывала на Эдика. — Мог бы уж попросить сразу танец со стриптизом…
«Тебе бы только сиськи кому показать, дура… — мысленно констатировал брат несостоявшейся Волочковой. — Достал этот придурок со своими идиотскими играми… Сейчас Димку начнет гипнотизировать, куда тот денется… Будет изображать для Эдика всякие фортели, он и без всякого гипноза тут по стойке смирно стоит и по струнке ходит»…
Борис как в воду глядел. Эдик, не разочарованный первой неудачей, принялся за Димку. Новые опыты по проверке внушаемости прошли успешно: после уверений доморощенного мага в своей над ним власти Димка сначала не смог поднять руки с подлокотника кресла, а потом расцепить сцепленные пальцы — и весьма успешно при этом, по мнению Бориса, изображал легкий испуг и удивление. Довольный Эдик снова начал шаманить с отцовской зажигалкой:
— Смотри внимательно. Не отводи взгляда. Ты видишь только этот предмет и слышишь только мой голос.
— Эдик говорил настойчиво, но монотонно; блестящая зажигалка покачивалась перед глазами Димки, медленно приближаясь к ним. — Твои руки отяжелели, ты не можешь их поднять. И не пытайся, твои глаза закрываются, ты засыпаешь, но продолжаешь слышать мой голос…
Димка послушно прикрыл глаза и ровно задышал.
«Да уж, — решил Борис, — чего бы ему не потешить Эдика, пока тот еще какую игру покруче не придумал»…
— Ты спишь, но продолжаешь слышать мой голос… Сейчас ты откроешь глаза и встанешь, но будешь продолжать спать… Встань! Открой глаза! Ты не видишь и не слышишь ничего вокруг, только мой голос и делаешь только то, что скажу я…
Димка встал и открыл глаза. Танька, с любопытством наблюдавшая за этим камланием, удивилась, как он умудрился изобразить такой невидящий, абсолютно отсутствующий взгляд — глаза смотрели не на что-то одно в комнате, а вообще, на все сразу и ни на что конкретно.
— Вытяни руки ладонями вперед! (Димка вытянул.) Сейчас я положу на них два предмета, они легкие, ты можешь держать их сколько угодно!
Эдик метнулся к подоконнику, тут же вернулся с двумя цветочными горшками и поставил их на подставленные ладони.
«Точнехонько по третьей главе шпарит, прямо из книжки», — догадался Борис.
А Эдик гордым жестом показал на застывшего статуей Димку.
— Ну и что тут такого? — разочарованно спросила Танька.
— А вот сама попробуй! — Эдик принес еще один горшок и поставил на ее ладонь. Горшочек, как и те два, был не особенно большой и тяжелый, но верхушка цветка (Борис не знал его названия) колебалась из стороны в сторону, делая видимой мельчайшую дрожь ладони. Два первых стояли абсолютно неподвижно.
— Поняла? Под гипнозом знаешь сила какая? Цепи рвать можно…
Цепей для проверки под рукой не оказалось. Борис решил разоблачить шарлатанство иным способом.
— Значит, ничего не видишь и не слышишь, — зловеще протянул он, надвигаясь на Димку; осторожно, двумя пальцами, снял с него очки и положил на стол. — Не видишь, значит…
Он широко размахнулся и ударил Димке в глаз, остановив летящий кулак в паре сантиметров от его лица. Никакой заметной реакции у Димки не было, и ни один листочек на цветах не дрогнул.
«Сейчас я его отучу прикидываться», — подумал Борис.
И сказал, подражая повелительному тону Эдика:
— Ты — собака! Вставай на четвереньки и лай!
Димка никак не отреагировал.
— Он сейчас только мой голос слышит, факт, — самодовольно объявил Эдик, снимая горшки.
В отличие от Таньки и ее брата, он ничуть не сомневался в своих талантах гипнотизера. И прежним командным голосом повторил приказание Бориса.
Димка лаял размеренно, как заведенный, — один «гав» в две секунды. И, как ни странно, очень правдоподобно получалось: даже Чарли в прихожей захлебнулся в ответном лае, уверенный, что в доме чужая собака.
Эдик выбежал из комнаты, потащил упирающегося пса на кухню. И прикрыл все двери, находящиеся между Чарли и гостиной, где они развлекались.
— Замолкни, хватит, он ушел, — раздраженно сказала Танька, которой происходившее все меньше нравилось. — Замолкни, я сказала!
Димка продолжал монотонно тявкать, из угла его рта тянулась липкая ниточка слюны… Вернулся Эдик; звуки, производимые Чарли, были теперь почти не слышны.
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 3 из 6
