Дело о мощах и скелетах

Она улыбнулась и наконец-то подняла голову.

Трогательная сцена была внезапно прервана.

— Мистер Холмс! — в комнату заглянула сестра Мэри. — Там пришёл доктор Уотсон, и, кажется, ему нехорошо.

Джон Уотсон

Я еле добрался до школы на ватных ногах. Меня слегка потряхивало, к тому же сигарета, выкуренная по дороге на нервах, неожиданно оказала совсем не бодрящее воздействие. Так что когда мне открыла монахиня, я смог только попросить воды.

— Что с вами, сэр? Кстати, вы же доктор Уотсон, верно?

— Голова кружится, простите, сестра… Мэри? Очень приятно. Доктор Уотсон, к вашим услугам. Правда, мне бы самому сейчас…

— Господи… — пробормотала монахиня, завела меня в какую-то комнату, усадила и вышла.

Вернулась она на удивление скоро, но не со стаканом воды, а с рюмкой, попахивающей бренди. Я выпил и почувствовал некоторое облегчение.

— Откуда? — только и спросил я.

Сестра Мэри улыбнулась, и её глаза лукаво сверкнули из-за стёкол очков.

— Конфисковано. Так что с вами?

— Кажется, я видел привидение… — несколько неуверенно начал я.

— О! — воскликнула монахиня, всплеснула руками и почти выбежала из комнаты.

Вскоре послышались шаги моего друга.

— Уотсон, старина! — воскликнул Холмс с некоторым упрёком в голосе. — Кажется, экскурсия по храму не пошла вам на пользу.

Я почувствовал себя немного виноватым за устроенный переполох.

— И не говорите. Возможно, после разглядывания покойников в саркофагах мне и померещилось.

Но тут в классную комнату — а я только что сообразил, что сижу за партой, как школяр, — вошла сестра Мэри и, очевидно, сестра Элеонора.

— Доктор Уотсон утверждает, что видел старого священника, — заявила школьная начальница.

— Вот, дорогая сестра, — воскликнула вторая монахиня, — а вы мне не верили! Он ведь через дверь в ризницу ходит, да?

Прелестные глаза сестры Элеоноры так и сверкали азартом.

— Именно так. И успел устроить сквозняк, — вынужден был подтвердить я.

Тут монахиня захлопала в ладони, как девочка, но тут же испуганно посмотрела на старшую. Та пожала плечами.

— Ну раз сам доктор Уотсон видел, что уж я могу сказать… Однако у нас будет время пошептаться о призраках, а джентльменам надо работать.

— Идёмте, Уотсон, — улыбнулся Холмс. — Познакомимся с сестрой Кларой и её замечательной внучкой.

Я почувствовал облегчение, когда вслед за ним покинул классную.

— Майкрофту потом расскажете, это его позабавит, — заметил Холмс, подходя к двери в третью комнату по коридору.

Сестра Клара сидела в большом покойном кресле. Мы поздоровались, нас окинули довольно цепким и живым взглядом. Пальцы сестры теребили край пледа, которым были укрыты её ноги. Стоило Холмсу задать первый вопрос, как речь монахини полилась рекой. Вот она не тушевалась, когда давала оценку настоятелю и отцу Стефану, хотя, справедливости ради надо признать, что положительные качества тоже отмечала:

— Отец Питер, конечно, самодур, но при нём приход расцвёл. Но он из тех, для кого «суббота выше человека». Если б не моя местная родня — господи, совсем пропащие люди, — меня бы отправили куда-нибудь в отдалённый монастырь. Смотрю вот на сестёр: доживут до моих лет, их тоже выжмут досуха и спишут за ненадобностью. Ну да сестра Мэри — женщина толковая, только необщительная. Редко получается поговорить о чём-то, кроме школы. А сестра Элеонора — тихоня, лишнего слова поперёк не скажет. Знаем мы таких тихонь. Говорю вам, джентльмены: у неё в жизни была какая-то драма. Такие просто от большой веры в монастырь не уходят. Помяните моё слово, она скорее сестры Мэри сгорит. Совсем себя не жалеет. Позавчера всю ночь у меня просидела, и это после того, как занималась простудой отца Стефана. Надеюсь, у него не хватило сил на какие-нибудь колкости в адрес бедняжки. Его только отец Эндрю и любит, и то — потому что может вести учёные разговоры. А с кем ещё? Нам все эти древности не интересны, а отец Питер вряд ли отличит романский стиль от каролингского.

Вот, значит, как? Древности сестре Кларе не интересны, а образование она когда-то получила достойное. Я смотрел на мелкие черты её лица, на живую мимику и думал, что для такой женщины болезнь — сущее наказание. Может, потому и характер стал склочным?

— Отец Эндрю? Искушение для всех деревенских девиц, — монахиня тихонько засмеялась, — да вот надумал становиться священником, а сам — сущее дитя. Кротости-то в нём на стаю голубей хватит, а вот житейской мудрости и душевного спокойствия не дано.

— Говорят, накануне того дня, когда отец Стефан уехал за мощами, вы поссорились с отцом Питером? — спросил Холмс. — Из-за чего вышла ссора, сестра?

Монахиня поджала губы.

— Да я уже и не помню… Вроде бы из-за украшения храма поспорили. Да что он вообще в этом понимает? — Тут монахиня выпрямилась в кресле. — Вы же в храме были? Какие там вазы стояли у статуй по бокам алтаря? Жена старосты притащила этот жуткий фаянс с голубыми цветочками?

Холмс кивнул с самым скорбным выражением лица.

— Деревенщина! — зло процедила сестра Клара.

Я внимательно посмотрел на цвет её лица и налил ей воды в стакан.