Детективно-готически-железнодорожная история.
66 мин, 42 сек 20556
— Конечно, с удовольствием. Я же, как Шурик — собираю тосты и прочий фольклор.
Доктор понял, что отступать ему некуда и буркнул:
— Ладно, слушай, писатель…
2. Рассказ Доктора: часть первая.
Доктора звали Лешкой. Алексеем Ивановичем, если официально. Но в те годы, когда он работал в селе N официальным манером к нему мало кто обращался. Село было глухое, можно сказать — почти деревня, в нем имелась одна единственная больничка, старая и обшарпанная, будто попавшая под бомбежку. Доктор проклял тот день, когда получил направление сюда. Больше идти ему было некуда: учился он, хотя и не плохо, но никогда не был «ботаником-отличником», а денег или связей у него не было. Все же ему удалось получить две специализации: хирурга-гастроэнтеролога и судмедэксперта. Это стало большой удачей для него — он устроился работать на полную ставку как хирург и на пол ставки — патологоанатомом. А главная его неудача — назначение в село. Нет, конечно, плюсы есть: например, ему предоставили жилье. Но минусы перевешивали! У него практически отрезали возможность личного и карьерного роста. Чего может достигнуть сельский хирург, всю жизнь занимающийся грыжами и колитами, изредка — аппендицитами? Однотипная работа, скука и выпивка. Зная, как часто спиваются сельские врачи, Алексей Иванович пытался ограничить себя в потреблении алкоголя, его силы воли даже хватило на это. Но вместо этого он начал курить: начал внезапно и помногу. Человек, не притрагивавшийся к сигарете даже в студенчестве, теперь выкуривал по две пачки в день.
Другой на месте Алексея нашел бы, наверное, свое счастье в семье. Но и тут Лешке не везло: все его увлечения оказывались мимолетными и редко длились больше месяца. Тогда он думал, что искал «одну единственную», а может — так и было… Трудно понять поступки, которые человек не может объяснить даже самому себе.
Как бы то ни было, а половину тех своих лет он посвятил работе, а другую половину — борьбе со скукой. Так прошло шесть лет с момента окончания Лешкой института. А потом все изменилось. Изменения начались в пятницу, 4-го августа.
Утро того дня было относительно прохладным — и это было прекрасно, ибо в целом лето выдалось жаркое. Но хорошего настроения это Алексею Ивановичу не прибавило. Он проснулся очень рано — в пять утра. Вышел во двор, посмотрел на свой освещенный зарей сад с какой-то ненавистью, затаенной злобой. Ему так хотелось делать карьеру, делать научные открытия, проводить такие операции, которые до него никто в мире не проводил; вместо этого он высаживал яблони и вишни в этой забытой людьми и Богом глуши. Алексей еще слишком хорошо помнил, как в институте видел себя как минимум — академиком. А кем он стал? Врачом-садоводом, наступившим на горло своему честолюбию.
Алексей переоделся, позавтракал и отправился на работу. Пешком, хотя у него имелась машина, «Лада». Идти было не далеко, а утренней прогулкой он надеялся заменить утреннюю гимнастику. Проселочная дорога, ведущая к больнице плавно перешла в асфальтированную. Воздух был по-сельски чист и по-утреннему свеж. Но вместе с тем к воздуху примешивался какой-то запах. Очень тонкий аромат, на самой грани восприятия, но вместе с тем резкий, одновременно неприятный и сладковато-манящий.
«Случится беда, — понял Алексей, — или уже случилась. Такой запах — это запах несчастья, горя, слез и смерти. Так может пахнуть беда».
Он вглядывался в лица редких прохожих; помахал рукой своей знакомой, Ирине, молодой девушке, недавно окончившей юрфак в университете и теперь работавшей в центре области адвокатом в какой-то нотариальной конторе. В село N она приезжала на отпуска и выходные (как раз в данном случае — в отпуск): здесь жила ее больная мать — замечательная женщина, бывшая школьная учительница, ласковая и умная, страдавшая от сахарного диабета.
Алексей познакомился с Ирой на одной из вечеринок в честь дня рождения его коллеги — немолодого врача-терапевта Владимира, приходившегося Ире каким-то дальним родственником: троюродным дядей, кажется…
Алексей тогда сразу ее заметил — она сидела на софе, крутя в пальцах бокал с вином. Он подсел рядом, представился. Завязал разговор. Алексей сразу понял, что Ирина — не только настоящая красавица, она еще унаследовала от матери проницательный ум, а хорошее образование и тяга к новым знаниям делала Иру интересной собеседницей. Алексей признавал, что завязал разговор с сидящей на софе красавицей с целью «закадрить на ночь», но уже через пятнадцать минут разговора отказался от этой идеи. Та беседа на дне рождения терапевта Володи положила начало дружбы Доктора и Ирины, а термин «дружеский секс» для Алексея не существовал.
После такого вот лирического отступления, мы вынуждены вернуться в то памятное утро пятницы, 4-го августа.
Анатолий остро чувствовал запах беды, он внимательно вглядывался в лица редких прохожих: усталые или счастливые, заспанные или бодрые, но нигде он не видел беспокойства. Этот запах не чувствовал никто, кроме него. Даже проницательная Ирина.
Доктор понял, что отступать ему некуда и буркнул:
— Ладно, слушай, писатель…
2. Рассказ Доктора: часть первая.
Доктора звали Лешкой. Алексеем Ивановичем, если официально. Но в те годы, когда он работал в селе N официальным манером к нему мало кто обращался. Село было глухое, можно сказать — почти деревня, в нем имелась одна единственная больничка, старая и обшарпанная, будто попавшая под бомбежку. Доктор проклял тот день, когда получил направление сюда. Больше идти ему было некуда: учился он, хотя и не плохо, но никогда не был «ботаником-отличником», а денег или связей у него не было. Все же ему удалось получить две специализации: хирурга-гастроэнтеролога и судмедэксперта. Это стало большой удачей для него — он устроился работать на полную ставку как хирург и на пол ставки — патологоанатомом. А главная его неудача — назначение в село. Нет, конечно, плюсы есть: например, ему предоставили жилье. Но минусы перевешивали! У него практически отрезали возможность личного и карьерного роста. Чего может достигнуть сельский хирург, всю жизнь занимающийся грыжами и колитами, изредка — аппендицитами? Однотипная работа, скука и выпивка. Зная, как часто спиваются сельские врачи, Алексей Иванович пытался ограничить себя в потреблении алкоголя, его силы воли даже хватило на это. Но вместо этого он начал курить: начал внезапно и помногу. Человек, не притрагивавшийся к сигарете даже в студенчестве, теперь выкуривал по две пачки в день.
Другой на месте Алексея нашел бы, наверное, свое счастье в семье. Но и тут Лешке не везло: все его увлечения оказывались мимолетными и редко длились больше месяца. Тогда он думал, что искал «одну единственную», а может — так и было… Трудно понять поступки, которые человек не может объяснить даже самому себе.
Как бы то ни было, а половину тех своих лет он посвятил работе, а другую половину — борьбе со скукой. Так прошло шесть лет с момента окончания Лешкой института. А потом все изменилось. Изменения начались в пятницу, 4-го августа.
Утро того дня было относительно прохладным — и это было прекрасно, ибо в целом лето выдалось жаркое. Но хорошего настроения это Алексею Ивановичу не прибавило. Он проснулся очень рано — в пять утра. Вышел во двор, посмотрел на свой освещенный зарей сад с какой-то ненавистью, затаенной злобой. Ему так хотелось делать карьеру, делать научные открытия, проводить такие операции, которые до него никто в мире не проводил; вместо этого он высаживал яблони и вишни в этой забытой людьми и Богом глуши. Алексей еще слишком хорошо помнил, как в институте видел себя как минимум — академиком. А кем он стал? Врачом-садоводом, наступившим на горло своему честолюбию.
Алексей переоделся, позавтракал и отправился на работу. Пешком, хотя у него имелась машина, «Лада». Идти было не далеко, а утренней прогулкой он надеялся заменить утреннюю гимнастику. Проселочная дорога, ведущая к больнице плавно перешла в асфальтированную. Воздух был по-сельски чист и по-утреннему свеж. Но вместе с тем к воздуху примешивался какой-то запах. Очень тонкий аромат, на самой грани восприятия, но вместе с тем резкий, одновременно неприятный и сладковато-манящий.
«Случится беда, — понял Алексей, — или уже случилась. Такой запах — это запах несчастья, горя, слез и смерти. Так может пахнуть беда».
Он вглядывался в лица редких прохожих; помахал рукой своей знакомой, Ирине, молодой девушке, недавно окончившей юрфак в университете и теперь работавшей в центре области адвокатом в какой-то нотариальной конторе. В село N она приезжала на отпуска и выходные (как раз в данном случае — в отпуск): здесь жила ее больная мать — замечательная женщина, бывшая школьная учительница, ласковая и умная, страдавшая от сахарного диабета.
Алексей познакомился с Ирой на одной из вечеринок в честь дня рождения его коллеги — немолодого врача-терапевта Владимира, приходившегося Ире каким-то дальним родственником: троюродным дядей, кажется…
Алексей тогда сразу ее заметил — она сидела на софе, крутя в пальцах бокал с вином. Он подсел рядом, представился. Завязал разговор. Алексей сразу понял, что Ирина — не только настоящая красавица, она еще унаследовала от матери проницательный ум, а хорошее образование и тяга к новым знаниям делала Иру интересной собеседницей. Алексей признавал, что завязал разговор с сидящей на софе красавицей с целью «закадрить на ночь», но уже через пятнадцать минут разговора отказался от этой идеи. Та беседа на дне рождения терапевта Володи положила начало дружбы Доктора и Ирины, а термин «дружеский секс» для Алексея не существовал.
После такого вот лирического отступления, мы вынуждены вернуться в то памятное утро пятницы, 4-го августа.
Анатолий остро чувствовал запах беды, он внимательно вглядывался в лица редких прохожих: усталые или счастливые, заспанные или бодрые, но нигде он не видел беспокойства. Этот запах не чувствовал никто, кроме него. Даже проницательная Ирина.
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 2 из 20
