Демон-хранитель

— Я тоже так считаю, — подала голос Стефания, сидевшая на диване и неотступно сверлившая меня взглядом, — Я уже говорила тебе, Феста, что Игры — это просто прикрытие для махинаций Советников. На твоём месте я бы не слишком доверяла им и была очень внимательна с заданием, которое ты получишь.

— Ой, да перестаньте! — перебил Арен. — У неё сегодня самый счастливый день в жизни, а вы привязались со своими мрачными пророчествами! Поздравляю, Феста! И да, кстати…

Откуда-то из-за его спины появился уже знакомый мне деревянный ящичек.

— Признаюсь, ты меня посрамила! А я поторопился со своими словами, — ухмыльнулся парень и достал из крайнего отделения связанную красной нитью пачку денег, — Твой выигрыш. Впервые демон поставил сам на себя — и выиграл! Дважды! О тебе легенды ходить будут.

Я нерешительно взяла пачку денег, о которых я и думать забыла. Ведь Арен был прав — я уезжаю, и эти деньги мне теперь даром не нужны.

— Знаете что? — медленно сказала я, — Теперь мне эти деньги не понадобятся. Мне теперь вообще не нужны деньги. Так что оставлю-ка я их вам… как прощальный подарок. Тебе, Кеель, больше других — всё-таки ты от меня ещё и пострадала. Этого в качестве возмещения ущерба хватит? — я достала из кармана брюк сто пятьдесят дартов — все свои сбережения.

— Шутишь? — Кеель ошалело уставилась на пачку денег. — Это же… по нашим скромным меркам это едва ли не целое состояние! Да у меня у самой столько денег нет! Блин, Феста… спасибо тебе.

Одарив ещё несколько приятелей менее значительными, впрочем, суммами из своего выигрыша и выслушав три килограмма благодарностей, я вспомнила про кое-кого и поискала его (вернее, её) взглядом, но так не нашла, пока проницательная Люцифера не спросила:

— Не Диалу случайно ищешь? Она внизу, во дворе. Наверное, хочет с тобой поговорить уже наедине.

— И вот ещё что… Передашь эти деньги Ромену, ладно? — я протянула Кеель пятьдесят дартов, — Он всё-таки тоже пострадал…

— Да передам, — вдруг хихикнула Кеель. — Недалеко придётся бежать. Он со мной в одном больничном крыле лежит. Всё лечебное отделение Ледяной башни забито до отказа — видимо, они там те ещё отморозки! — так что некоторых пришлось отправить к нам. Наш Несравненный тоже к тебе рвался, но ему строго-настрого запретили, — до сих пор некоторые осколки не могут вытащить, хотя он второй день изнывает от безделья и твердит, как он на тебя сердит, что ты его с собой во Внешний мир не берёшь.

— Сердится?

— Да нет. Так, шутит. На самом деле он даже рад, что легко отделался. А ещё хвастается всем подряд, как его ледяная змея тебя едва не победила. Всё больничное крыло уже вешается от сотых пересказов одного и того же.

Я невольно улыбнулась. В оконное стекло с новой силой хлестнул усиливавшийся дождь — как напоминание, что пора прощаться. Юные демоны тяжело смотрели на меня и молчали. Самые разные эмоции: и безмолвная зависть, и задумчивость, и грусть — отражались на их красноватых в свете камина лицах.

— Ну что… Как говорится, не поминай лихом, — прохрипел Эрзен и шмыгнул носом. Мальчишка ухитрился где-то простудиться, да так, что никакие лекарства и заклинания не помогали, — должно быть, кто-то не выдержал вечного ворчания Позиции и хорошенько его сглазил. Закутанный по самый нос в плед, с блестящим красным носом, он сидел в кресле, сгорбившись так, что казался сложенным по меньшей мене вчетверо.

— Ладно… Надо ехать… — я неловко переминалась с ноги на ногу и чувствовала, что должна сказать на прощание что-то важное, ведь уходила, скорее всего, навсегда; но все мысли разбегались у меня в голове и я так и не смогла выжать из себя ни единого слова.

Поэтому я просто махнула рукой Тэфи, чтобы он следовал за мной, и вышла на лестницу. На сердце было тоскливо и пусто, однако я решительно тряхнула головой: долой все глупые мысли о прошлом, меня ждёт будущее! Ещё там в лабиринте, я отреклась от дома и всего, что связывало меня с ним; так зачем теперь думать об этом снова?

В полной тишине я спускалась по ступеням, слыша лишь звук собственных шагов и шум дождя за холодными окнами, и ощущала себя так, будто прошла ещё одно Стирание, более болезненное и мучительное, чем первое.

Ну кто просил их провожать меня? Кто мешал им сделать вид, будто их нет и никогда не было в моей жизни?

Оказавшись на улице, я моментально промокла под отвесными струями воды, падавшими с карниза. Проклиная себя за рассеянность, я надела капюшон, но это было уже бесполезно — кудри отяжелели и теперь липли к лицу мокрыми прядями. За ворот плаща стекали холодные капли, заставляя меня досадливо морщиться.

— Ну, где ты шляешься? — недовольно крикнул Лариус, открывая дверь кареты, — Если ты опоздаешь на приём, будешь пенять на себя.

Я направилась к карете, когда ко мне кто-то подбежал, тяжело дыша. Обернувшись, я увидела Диалу. Насквозь промокшая, она держала в руках до боли знакомый серый мешок с маленьким клеймом — чёрным драконом.