Фандом: Ориджиналы. Чтобы попасть в мир людей, юному демону предстоит пройти долгий путь. Трудное и нудное обучение в Школе, затем служение в Тёмной Канцелярии, начинающееся с самых низов. Затем долгие препирательства с бюрократами, подача заявки на предмет внешнеинтеграции Совету Девяти, прохождение отбора… Целые сотни лет проходят в этом долгом карьерном пути, который к тому же может и вовсе не увенчаться успехом…
586 мин, 27 сек 22810
В воздухе полыхнула яркая вспышка. Вихрь разнородной энергии разлетелся по залу, разметав мои вещи, отшвырнув Тэфи к стене и заставив вздрогнуть даже самих Советников. Мне же эта волна вреда почти не причинила, только в голову ударила жгучая боль.
— Ты думай, какими именами называешься! — прошипел Четвёртый Советник. — Мы знали, что ты странная, но чтобы настолько!
— Я пошутила… — сконфуженно прошептала я. Первый Советник неотрывно смотрел на меня — жаль, что под серебряной маской не было видно его лица.
— Тебя будут звать Варварой Местниковой. А теперь иди и больше не задерживай нас.
— А отчество? — вспомнила я. Даррелл ответил каким-то странным голосом:
— Пусть будет Андреевна.
Перед тем, как шагнуть к порталу, я оглянулась на Советников. Те уже, казалось, совершенно забыли про меня. Кто-то негромко переговаривался, кто-то шелестел документами. Четвёртый Советник же и вовсе встал с трона, чтобы приоткрыть окно. Никаких сопроводительных речей, никаких особых напутствий. Это для меня сейчас самый важный момент в жизни, а для них — обычный рабочий день, полный рутинной работы.
— Господин Корнел, Совет ждёт вас! — крикнул Восьмой Советник, передав стопку документов Девятому Советнику, который тут же принялся деловито перелистывать их.
Поняв, что мне нужно как можно скорее покинуть Тронный Зал, я сделала глубокий вдох. Посмотрела в сиявший круг — там не было видно ничего, только слабые вихри, менявшие цвет, лениво кружились вокруг одной крошечной искры. Я протянула руку, ощутив слабое покалывание и прохладное дуновение ветра — ветра уже другого мира. Внешнего мира. Как бы то ни было, я всё же победила в Играх — и теперь меня ждала награда.
Последнее, что я видела перед тем, как нырнуть в портал, была медленно открывавшаяся дверь и тёмная, неясная фигура на пороге Тронного Зала.
«Прощай, Даймонес. Надеюсь, что навсегда. Корнел, я буду ждать тебя!»
На окраине Даймонеса, на самом побережье моря, стояла одинокая башня. Она не была маяком — никакие корабли никогда не заходили в эту бухту, никто не тревожил покой моря, кроме крикливых острокрылых чаек. Серые перья морских птиц потемнели от грязи, и они больше сидели на пустынном берегу моря, чем носились над свинцовой водой.
Под самой крышей башни находилось окно, одно-единственное, наглухо задёрнутое изнутри плотными шторами.
Начиналась гроза. Но не над Даймонесом она должна была разразиться, нет — лишь над одной этой башней. Уже угрожающе клубились фиолетовые и багровые тучи, как будто четырёхугольная крыша притягивала их к себе. Между слоями многоярусных облаков безмолвно сверкали белые ветви молний. Хлёсткий ветер разбивался о камни башни, выл и гудел, пытаясь проникнуть за занавешенное окно.
За окном была большая круглая комната с единственной кроватью, стоявшей у окна. Больше никакой мебели в комнате не было. Немногочисленные вещи, в основном связки трав, колбы с лекарствами и свитки с записями заклинаний, были в беспорядке разбросаны по всей комнате. Многое было повреждено, некоторые предметы и вовсе уничтожены, рассыпаны пылью, которую раздувал сквозняк, каким-то чудом пробившийся через толстые каменные стены и наглухо зашторенное окно.
На кровати лежала девочка, выглядевшая не старше восьмидесяти лет. Смольно-чёрные длинные кудри разметались по подушкам, по простыне, по узким плечам и рукам. Она металась по кровати, бессознательно мотая головой, и стонала сквозь стиснутые зубы. Лицо было белым, как мел, только на скулах нездоровый румянец алел ржавыми пятнами. Её бросало то в жар, то в холод. Тонкие детские пальцы стискивали край простыни. В уголках потрескавшихся губ засохла кровь.
Рядом с постелью стоял немолодой врачеватель в треснувших очках, державший в руках чашку с каким-то лекарством. Он то пытался приблизиться к девочке, то вновь качал головой и с опаской делал шаг назад.
— Всё по-прежнему?
Врачеватель вздрогнул, услышав сзади себя властный голос. Повернувшись, он поспешил поклониться и ответил вошедшему:
— Не совсем, господин Советник… К ней больше невозможно прикоснуться… Взрыв энергии… Колоссальный… Все лекарства… — и он обречённо махнул рукой в сторону мелких хрустальных осколков. Это известие, впрочем, не удивило Второго Советника. Не обращая внимания на несмелый протест врачевателя, он быстрым шагом подошёл к постели девочки и заглянул ей в лицо.
Точно что-то почувствовав, девочка распахнула глаза. В них не было и тени осознания происходящего. Зрачки то увеличивались, то уменьшались, и, что самое странное, радужки постоянно меняли цвет. То они светло-серые, то карие, то зелёные, то чёрные, то густого сиреневого цвета, то ярко-красные, как огонь… Девочка хрипло вскрикнула. Её тело пронзила дрожь, а спина неестественно изогнулась.
— Забавно… И давно глаза меняют цвет? — задумчиво спросил Даррелл. Врачеватель удивился — он ничего не замечал.
— Я… не знаю…
Пробормотав что-то нелестное о врачевателях, Советник внимательнее присмотрелся к девочке.
— Ты думай, какими именами называешься! — прошипел Четвёртый Советник. — Мы знали, что ты странная, но чтобы настолько!
— Я пошутила… — сконфуженно прошептала я. Первый Советник неотрывно смотрел на меня — жаль, что под серебряной маской не было видно его лица.
— Тебя будут звать Варварой Местниковой. А теперь иди и больше не задерживай нас.
— А отчество? — вспомнила я. Даррелл ответил каким-то странным голосом:
— Пусть будет Андреевна.
Перед тем, как шагнуть к порталу, я оглянулась на Советников. Те уже, казалось, совершенно забыли про меня. Кто-то негромко переговаривался, кто-то шелестел документами. Четвёртый Советник же и вовсе встал с трона, чтобы приоткрыть окно. Никаких сопроводительных речей, никаких особых напутствий. Это для меня сейчас самый важный момент в жизни, а для них — обычный рабочий день, полный рутинной работы.
— Господин Корнел, Совет ждёт вас! — крикнул Восьмой Советник, передав стопку документов Девятому Советнику, который тут же принялся деловито перелистывать их.
Поняв, что мне нужно как можно скорее покинуть Тронный Зал, я сделала глубокий вдох. Посмотрела в сиявший круг — там не было видно ничего, только слабые вихри, менявшие цвет, лениво кружились вокруг одной крошечной искры. Я протянула руку, ощутив слабое покалывание и прохладное дуновение ветра — ветра уже другого мира. Внешнего мира. Как бы то ни было, я всё же победила в Играх — и теперь меня ждала награда.
Последнее, что я видела перед тем, как нырнуть в портал, была медленно открывавшаяся дверь и тёмная, неясная фигура на пороге Тронного Зала.
«Прощай, Даймонес. Надеюсь, что навсегда. Корнел, я буду ждать тебя!»
На окраине Даймонеса, на самом побережье моря, стояла одинокая башня. Она не была маяком — никакие корабли никогда не заходили в эту бухту, никто не тревожил покой моря, кроме крикливых острокрылых чаек. Серые перья морских птиц потемнели от грязи, и они больше сидели на пустынном берегу моря, чем носились над свинцовой водой.
Под самой крышей башни находилось окно, одно-единственное, наглухо задёрнутое изнутри плотными шторами.
Начиналась гроза. Но не над Даймонесом она должна была разразиться, нет — лишь над одной этой башней. Уже угрожающе клубились фиолетовые и багровые тучи, как будто четырёхугольная крыша притягивала их к себе. Между слоями многоярусных облаков безмолвно сверкали белые ветви молний. Хлёсткий ветер разбивался о камни башни, выл и гудел, пытаясь проникнуть за занавешенное окно.
За окном была большая круглая комната с единственной кроватью, стоявшей у окна. Больше никакой мебели в комнате не было. Немногочисленные вещи, в основном связки трав, колбы с лекарствами и свитки с записями заклинаний, были в беспорядке разбросаны по всей комнате. Многое было повреждено, некоторые предметы и вовсе уничтожены, рассыпаны пылью, которую раздувал сквозняк, каким-то чудом пробившийся через толстые каменные стены и наглухо зашторенное окно.
На кровати лежала девочка, выглядевшая не старше восьмидесяти лет. Смольно-чёрные длинные кудри разметались по подушкам, по простыне, по узким плечам и рукам. Она металась по кровати, бессознательно мотая головой, и стонала сквозь стиснутые зубы. Лицо было белым, как мел, только на скулах нездоровый румянец алел ржавыми пятнами. Её бросало то в жар, то в холод. Тонкие детские пальцы стискивали край простыни. В уголках потрескавшихся губ засохла кровь.
Рядом с постелью стоял немолодой врачеватель в треснувших очках, державший в руках чашку с каким-то лекарством. Он то пытался приблизиться к девочке, то вновь качал головой и с опаской делал шаг назад.
— Всё по-прежнему?
Врачеватель вздрогнул, услышав сзади себя властный голос. Повернувшись, он поспешил поклониться и ответил вошедшему:
— Не совсем, господин Советник… К ней больше невозможно прикоснуться… Взрыв энергии… Колоссальный… Все лекарства… — и он обречённо махнул рукой в сторону мелких хрустальных осколков. Это известие, впрочем, не удивило Второго Советника. Не обращая внимания на несмелый протест врачевателя, он быстрым шагом подошёл к постели девочки и заглянул ей в лицо.
Точно что-то почувствовав, девочка распахнула глаза. В них не было и тени осознания происходящего. Зрачки то увеличивались, то уменьшались, и, что самое странное, радужки постоянно меняли цвет. То они светло-серые, то карие, то зелёные, то чёрные, то густого сиреневого цвета, то ярко-красные, как огонь… Девочка хрипло вскрикнула. Её тело пронзила дрожь, а спина неестественно изогнулась.
— Забавно… И давно глаза меняют цвет? — задумчиво спросил Даррелл. Врачеватель удивился — он ничего не замечал.
— Я… не знаю…
Пробормотав что-то нелестное о врачевателях, Советник внимательнее присмотрелся к девочке.
Страница 52 из 160
