Парк утопал в листопаде. Октябрь щедро разбрасывал свои фестончатые ассигнации, свои фальшивые талеры и дукаты под ноги гуляющим, крестил ясеневыми трилистниками детские коляски, мешал костяшки домино в беседке у пенсионеров. «Осень, осень, ну, давай, у листьев спросим: где он, май, вечный май!» — старым хитом полузабытой группы взывал со столба репродуктор.
11 мин, 6 сек 8851
Олененок? Так ее называл один мальчик, глупый смешной пацан. Это было совсем недавно, нынешней весной, но, кажется, будто с тех пор прошло ужасно много времени — целая жизнь, десять, двадцать, пятьдесят лет. А этот мальчик, этот человек, этот… С трудом передвигая ноги, она приблизилась к зеркалу. Багровое, отечное лицо глянуло на нее — лицо старухи. Клочки редких седых волос, безобразная бородавка под носом, совиные глаза в набрякших веках, халат, трещащий по швам на расплывшейся, с отвисшим бюстом туше.
— Нет… нет… — Лена в ужасе закрыла лицо — точнее, кошмарную личину, — скрюченными артритом пальцами.
— Это не я! Нет! Антон! Антоша! Спаси! Не-е-ет!… — Антон? ТАКОЙ ты Антону не нужна. ТАКОЙ ты нужна только мне. Теперь мы навсегда вместе. На всю оставшуюся нам с тобой жизнь.
И сидящий возле двери высохший желтушный старик залился дребезжащим смехом.
— Нет… нет… — Лена в ужасе закрыла лицо — точнее, кошмарную личину, — скрюченными артритом пальцами.
— Это не я! Нет! Антон! Антоша! Спаси! Не-е-ет!… — Антон? ТАКОЙ ты Антону не нужна. ТАКОЙ ты нужна только мне. Теперь мы навсегда вместе. На всю оставшуюся нам с тобой жизнь.
И сидящий возле двери высохший желтушный старик залился дребезжащим смехом.
Страница 4 из 4
