Стоило солнцу закатиться за горизонт, как Тому Уилсону стало не по себе. Стоя на плоской крыше одного из производственных зданий этой нежилой части Лос-Анджелеса, он задумчиво оглядывал простирающийся перед ним урбанистический пейзаж. Вскрыв свежую пачку «Лаки Страйк», Том вынул из нее одну сигарету и долго покрутив ее в пальцах, вернул на прежнее место. Курить не хотелось.
31 мин, 27 сек 6505
Смотря на себя в зеркало, Том Уилсон расплакался. Он плакал навзрыд. Слезы ручьем текли по его щекам, размывали грязь на лице, собирались у подбородка, мутными каплями падали вниз. Том плакал и ему становилось легче. Наконец он умыл лицо, обработал рану на своем плече (она уже не кровоточила, но все еще ныла), отряхнул одежду и вышел в коридор. Официантки не было. За дверью его ждал менеджер.
Ну, как вы? — без ложного сочувствия спросил он.
Нормально, — шмыгнул носом Том.
— Я могу сделать заказ?
Том Уилсон решил собраться с мыслями. К тому же ему вдруг очень захотелось есть, а аромат доносящийся с кухни просто дурманил. Но когда официантка принесла две огромные, обильно политые кетчупом, отбивные, Том к ним даже не притронулся. В самый неподходящий момент, на него накатила икота. Уилсон выпил стакан сока, но это не помогло, икота продолжалась. Он задержал дыхание — Ик! Сглотнул слюну — Ик! Поймал на себе чей-то взгляд — Ик!
Черт… Ик!
Молодая пара, за соседнем столиком, неодобрительно посмотрела на Тома и тихо рассмеялась. Толстушка у стены, делая вид, что ничего не замечает, стремительно поглощала свой фруктовый салат. Девочка в розовом платье, болтала с родителями, собравшимися уходить…
Минуту спустя все они были мертвы, включая менеджера, поваров и официанток.
Вылетев пулей через служебный вход, Том врезался в мусорный бак, перевернул его, справился с равновесием и тут же помчался по узкой улочке в направлении трущоб, темных дворов и их лабиринтов. Он знал, что он сделал, но не понимал почему? Мысли, эмоции — они пришли позже, когда все закончилось. Вначале было действие, такое же простое, как раз, два, три. Том рвал людям горло, срывал с них скальп, крошил на куски.
Казалось, даже время сошло с ума. Оно то растягивалось (и тогда все вещи будто зависали в воздухе), как вдруг сжималось в одну точку, взрывая мир изнутри. Том помнил крики, кровь, чье-то оторванное ухо рядом со словом: «меню». А еще он помнил свои руки: черные, жилистые, с острыми, как бритвы когтями — руки Демона!
Мокрая от крови одежда, липла к телу. Перемахнув забор, Том замешкался. Строительная площадка казалась пустынной. Где-то вдали залаяла собака. Не долго думая, Том обогнул сложенные в стопку бетонные плиты, рванув к эстокаде — туда, где было темно. Удар в грудь чем-то тяжелым сбил его с ног.
Аллилуйя! — произнес мужской голос.
— Бог любит тебя!
Рослый мужчина вышел на свет. В руках он держал бейсбольную биту. Четверо бритых парней, в кожаных куртках с символикой Сатаны, выскочили вслед за ним и тут же принялись утюжить Тома ногами.
Мы рождаемся на этот свет в крови и муках! — почти нараспев кричал мужчина.
— Аллилуйя, братья мои! Аллилуйя!
Том Уилсон выл от боли, харкал кровью, прятал лицо. Братья лупили со всей, что ни есть, дури, от души. Наконец они остановились, заломили Тому руки, загнули его раком. Рослый мужчина подошел к Уилсону и символически овладел им сзади.
Бог любит тебя, сын мой! Ох, как же он любит тебя!
Когда мужчина закончил, братья оттащили Тома к краю эстокады, перегнули через перила и…
Не надо! — стонал Уилсон.
— Только не это. За что?
Аллилуйя, братья мои! Аллилуйя!
И Том Уилсон полетел вниз с высоты в пятиэтажный дом.
Большой, черный пес был обычной дворнягой. Рыскав в поисках съестного, он набрел на тело Тома и теперь жадно лакал его кровь. Неожиданно он остановился, оскалил свои зубы и ступил назад. Демон поднял свою голову, оскалившись в ответ. Но пес не собирался уходить. Он еще долго наблюдал, как Уилсон слизывал с асфальта свою же кровь.
Да, пошла ты! — выкрикнула Элисон своей подруге, свернула в подворотню, швырнула бутылкой пива в дом.
— Да, пошли вы все!
В свои 23 года Элисон Моррис всегда одевалась во все черное, пользовалась темной помадой, красила волосы в черный цвет. Черный кожаный плащ с оккультной символикой на нем, мог многое рассказать о ее мировоззрении, а запах изо рта, о количестве выпитого в этот день алкоголя.
Сегодня Элисон была зла. Медленно шагая вперед, лишь для того, чтоб не стоять на месте, она все глубже и глубже погружалась в хищную тьму улиц. Одинокая слеза прокатилась по ее щеке и Элисон смахнула ее рукой. Миновав оставленный кем-то грузовик, девушка свернула за угол. В действительности, ей вовсе не хотелось возвращаться домой в самый разгар праздника Хэллоуин. Она запела:
До свидания, моя смерть.
Good bye my death.
Не плачь.
Don«t you cry.»
До скорой встречи, моя смерть.
See you later my death.
Прощай, прощай, прощай…
Good bye, good bye, good bye…
Затем Элисон остановилась, прислушалась, огляделась по сторонам. Ей показалось, что она услышала какой-то шум. Из груды мусорных пакетов, беспечно сваленных у кирпичной стены, выскочила огромная крыса и тут же бросилась наутек. Девушка облегченно вздохнула, оглянулась на чьи-то шаги, онемела от ужаса и… была сбита Демоном с ног.
Ну, как вы? — без ложного сочувствия спросил он.
Нормально, — шмыгнул носом Том.
— Я могу сделать заказ?
Том Уилсон решил собраться с мыслями. К тому же ему вдруг очень захотелось есть, а аромат доносящийся с кухни просто дурманил. Но когда официантка принесла две огромные, обильно политые кетчупом, отбивные, Том к ним даже не притронулся. В самый неподходящий момент, на него накатила икота. Уилсон выпил стакан сока, но это не помогло, икота продолжалась. Он задержал дыхание — Ик! Сглотнул слюну — Ик! Поймал на себе чей-то взгляд — Ик!
Черт… Ик!
Молодая пара, за соседнем столиком, неодобрительно посмотрела на Тома и тихо рассмеялась. Толстушка у стены, делая вид, что ничего не замечает, стремительно поглощала свой фруктовый салат. Девочка в розовом платье, болтала с родителями, собравшимися уходить…
Минуту спустя все они были мертвы, включая менеджера, поваров и официанток.
Вылетев пулей через служебный вход, Том врезался в мусорный бак, перевернул его, справился с равновесием и тут же помчался по узкой улочке в направлении трущоб, темных дворов и их лабиринтов. Он знал, что он сделал, но не понимал почему? Мысли, эмоции — они пришли позже, когда все закончилось. Вначале было действие, такое же простое, как раз, два, три. Том рвал людям горло, срывал с них скальп, крошил на куски.
Казалось, даже время сошло с ума. Оно то растягивалось (и тогда все вещи будто зависали в воздухе), как вдруг сжималось в одну точку, взрывая мир изнутри. Том помнил крики, кровь, чье-то оторванное ухо рядом со словом: «меню». А еще он помнил свои руки: черные, жилистые, с острыми, как бритвы когтями — руки Демона!
Мокрая от крови одежда, липла к телу. Перемахнув забор, Том замешкался. Строительная площадка казалась пустынной. Где-то вдали залаяла собака. Не долго думая, Том обогнул сложенные в стопку бетонные плиты, рванув к эстокаде — туда, где было темно. Удар в грудь чем-то тяжелым сбил его с ног.
Аллилуйя! — произнес мужской голос.
— Бог любит тебя!
Рослый мужчина вышел на свет. В руках он держал бейсбольную биту. Четверо бритых парней, в кожаных куртках с символикой Сатаны, выскочили вслед за ним и тут же принялись утюжить Тома ногами.
Мы рождаемся на этот свет в крови и муках! — почти нараспев кричал мужчина.
— Аллилуйя, братья мои! Аллилуйя!
Том Уилсон выл от боли, харкал кровью, прятал лицо. Братья лупили со всей, что ни есть, дури, от души. Наконец они остановились, заломили Тому руки, загнули его раком. Рослый мужчина подошел к Уилсону и символически овладел им сзади.
Бог любит тебя, сын мой! Ох, как же он любит тебя!
Когда мужчина закончил, братья оттащили Тома к краю эстокады, перегнули через перила и…
Не надо! — стонал Уилсон.
— Только не это. За что?
Аллилуйя, братья мои! Аллилуйя!
И Том Уилсон полетел вниз с высоты в пятиэтажный дом.
Большой, черный пес был обычной дворнягой. Рыскав в поисках съестного, он набрел на тело Тома и теперь жадно лакал его кровь. Неожиданно он остановился, оскалил свои зубы и ступил назад. Демон поднял свою голову, оскалившись в ответ. Но пес не собирался уходить. Он еще долго наблюдал, как Уилсон слизывал с асфальта свою же кровь.
Да, пошла ты! — выкрикнула Элисон своей подруге, свернула в подворотню, швырнула бутылкой пива в дом.
— Да, пошли вы все!
В свои 23 года Элисон Моррис всегда одевалась во все черное, пользовалась темной помадой, красила волосы в черный цвет. Черный кожаный плащ с оккультной символикой на нем, мог многое рассказать о ее мировоззрении, а запах изо рта, о количестве выпитого в этот день алкоголя.
Сегодня Элисон была зла. Медленно шагая вперед, лишь для того, чтоб не стоять на месте, она все глубже и глубже погружалась в хищную тьму улиц. Одинокая слеза прокатилась по ее щеке и Элисон смахнула ее рукой. Миновав оставленный кем-то грузовик, девушка свернула за угол. В действительности, ей вовсе не хотелось возвращаться домой в самый разгар праздника Хэллоуин. Она запела:
До свидания, моя смерть.
Good bye my death.
Не плачь.
Don«t you cry.»
До скорой встречи, моя смерть.
See you later my death.
Прощай, прощай, прощай…
Good bye, good bye, good bye…
Затем Элисон остановилась, прислушалась, огляделась по сторонам. Ей показалось, что она услышала какой-то шум. Из груды мусорных пакетов, беспечно сваленных у кирпичной стены, выскочила огромная крыса и тут же бросилась наутек. Девушка облегченно вздохнула, оглянулась на чьи-то шаги, онемела от ужаса и… была сбита Демоном с ног.
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 4 из 9
