Фандом: Гарри Поттер. Гермиона Грейнджер встречает тролля, а Рон спасает ее. Много, очень много раз.
12 мин, 35 сек 10139
Гарри то оказывался на Слизерине, то вел себя как кровавый маньяк, или как расфуфыренный аристократ, или нувориш. Рон оказывался отпрыском древнего и благородного рода, доносчиком и наушником, преданным другом, визгливым недоумком. Драко, Дамблдор, МакГонагалл, Снейп, Филч, все они меняли свой статус, происхождение и поведение.
Да что там, даже сама Гермиона несколько раз обнаруживала себя то на Слизерине, то одиночкой-изгоем на Рейвенкло, а то и вообще не ученицей, а помощницей Хагрида, подающей ему слизней.
Но неизменным оставалось одно: появление тролля, а следом за ним и Рона, который при помощи заклинания Вингардиум Левиоса всегда тролля одолевал. От неизменности этой детали Гермионе хотелось плакать, и несколько раз тролль появлялся, привлеченный именно ее плачем. Как, впрочем, и Рон.
И едва «спасение» происходило, как Гермиону отбрасывало на исходную, к уроку Флитвика.
— За что мне это? — жаловалась Гермиона своему отражению в зеркале ЕИНАЛЕЖ. — Вот за что? Хотела бы я знать, кто так криво написал историю моей жизни!
Изображение в зеркале неожиданно изменилось. Женщина средних лет сидела за столом и что-то писала. «Гарри Поттер и Дары Смерти» — виднелась надпись на отложенном в сторону листе.
— Они были одни в палатке, одни, единственные живые люди на сотни миль вокруг, — бормотала женщина, записывая эти слова. — Гарри привлек к себе Гермиону и по…
Глаза Гермионы удивленно раскрылись: рука женщины отчетливо вывела: «Рон привлек к себе Гермиону и по»…
— Нет! Нет! Нет! Какой Рон? — бушевала женщина. — Нет там никакого Рона!
Затем она уронила голову на стол и тихо заплакала. Зазвенел телефон.
— Да? — спросила женщина.
— Джоан, как там продвигается книга? Издатель торопит.
— Скоро все будет, — со вздохом пообещала она.
Женщина посмотрела на листы бумаги, изорванные и измятые, на сломанные ручки и перья, валявшиеся поодаль.
— Ладно, — проворчала она под нос. — Сколько я ни пыталась написать сцену в палатке, словно сама Вселенная встает против меня. Ладно, пусть Рон вернется. Видимо, такова судьба, тут уж не поспоришь.
Гермиона отпрянула от зеркала. Судьба! Ей надо принять свою судьбу, и все это закончится! Она решительно вскинула палочку, поднося ее к виску, и выкрикнула:
— Обливиэйт!
— Вингардиум Левиоса!
Неожиданно дубина вырвалась из рук тролля, подлетела высоко в воздух, медленно перевернулась… и обрушилась на голову владельца с неприятным треском. Тролль покачнулся и рухнул мордой об пол с такой силой, что стены комнаты задрожали.
Гарри поднялся на ноги. Его трясло, и он тяжело дышал. Рон замер с поднятой палочкой, уставившись на свою работу.
Первой нарушила тишину Гермиона.
— Он… мертв?
Гермиона испытывала смутное ощущение, что что-то здесь не так, что все должно было быть как-то иначе, но она лишь отмахнулась. Ее спасли! Теперь у нее есть друзья! Теперь все будет отлично, ведь она в школе Чародейства и Волшебства Хогвартс!
Да что там, даже сама Гермиона несколько раз обнаруживала себя то на Слизерине, то одиночкой-изгоем на Рейвенкло, а то и вообще не ученицей, а помощницей Хагрида, подающей ему слизней.
Но неизменным оставалось одно: появление тролля, а следом за ним и Рона, который при помощи заклинания Вингардиум Левиоса всегда тролля одолевал. От неизменности этой детали Гермионе хотелось плакать, и несколько раз тролль появлялся, привлеченный именно ее плачем. Как, впрочем, и Рон.
И едва «спасение» происходило, как Гермиону отбрасывало на исходную, к уроку Флитвика.
— За что мне это? — жаловалась Гермиона своему отражению в зеркале ЕИНАЛЕЖ. — Вот за что? Хотела бы я знать, кто так криво написал историю моей жизни!
Изображение в зеркале неожиданно изменилось. Женщина средних лет сидела за столом и что-то писала. «Гарри Поттер и Дары Смерти» — виднелась надпись на отложенном в сторону листе.
— Они были одни в палатке, одни, единственные живые люди на сотни миль вокруг, — бормотала женщина, записывая эти слова. — Гарри привлек к себе Гермиону и по…
Глаза Гермионы удивленно раскрылись: рука женщины отчетливо вывела: «Рон привлек к себе Гермиону и по»…
— Нет! Нет! Нет! Какой Рон? — бушевала женщина. — Нет там никакого Рона!
Затем она уронила голову на стол и тихо заплакала. Зазвенел телефон.
— Да? — спросила женщина.
— Джоан, как там продвигается книга? Издатель торопит.
— Скоро все будет, — со вздохом пообещала она.
Женщина посмотрела на листы бумаги, изорванные и измятые, на сломанные ручки и перья, валявшиеся поодаль.
— Ладно, — проворчала она под нос. — Сколько я ни пыталась написать сцену в палатке, словно сама Вселенная встает против меня. Ладно, пусть Рон вернется. Видимо, такова судьба, тут уж не поспоришь.
Гермиона отпрянула от зеркала. Судьба! Ей надо принять свою судьбу, и все это закончится! Она решительно вскинула палочку, поднося ее к виску, и выкрикнула:
— Обливиэйт!
— Вингардиум Левиоса!
Неожиданно дубина вырвалась из рук тролля, подлетела высоко в воздух, медленно перевернулась… и обрушилась на голову владельца с неприятным треском. Тролль покачнулся и рухнул мордой об пол с такой силой, что стены комнаты задрожали.
Гарри поднялся на ноги. Его трясло, и он тяжело дышал. Рон замер с поднятой палочкой, уставившись на свою работу.
Первой нарушила тишину Гермиона.
— Он… мертв?
Гермиона испытывала смутное ощущение, что что-то здесь не так, что все должно было быть как-то иначе, но она лишь отмахнулась. Ее спасли! Теперь у нее есть друзья! Теперь все будет отлично, ведь она в школе Чародейства и Волшебства Хогвартс!
Страница 4 из 4
