Десять

Не слушая, что начал ему говорить один из ребят, Ганс перебил его, уже заметив дочь, заплетающимся языком:

— Ах, ты! Посмотри на нее! Паскуда! Шляется с кем попало, малолетняя шалава. Значит, не только своему отцу даешь, да?! Ну, ничего… Я научу тебя…

По началу никто и не понял к кому относились эти слова, но когда на последней фразе мужчина резко схватил свою дочь за волосы, то все поняли. И ничего не сделали. Да даже если бы и хотели, то не успели, ведь Ники, наученная горьким опытом, проворным движением выбралась из хватки отца и побежала. Вперед, от мужчины, немного пьяных друзей, запаха перегара, отвращения в глазах Брэдли и позора.

Бежать пришлось через лес — так было быстрее. И только когда легкие начали гореть огнем, девушка остановилась, переходя на шаг. В глазах стояли слезы, но она их упорно смаргивала. Вдруг девушку грубо дернули за голову, вынуждая запрокинуть голову.

— Чего? Думала я тебя не найду, маленькая шлюха? — почти прорычал лысый.

Николь резко швырнули на землю. Из носа потекла кровь, а мокрая земля забилась в рот, от чего девушка закашлялась, выплевывая ее. Но не успела она встать, как получила сильный пинок под ребра, дыхание тут же перехватило, а сама Кер, не желая получить новые удары, откатилась назад, пиная в ответ по голени отца. И когда тот, взвыв, упал на колени, Ники подскочила и понеслась опять вперед. Перед глазами от удара все еще стояли черные пятна, а ребра неприятно ныли, противясь нагрузке.

«Да что же это такое? Этот кошмар закончится когда-нибудь?!»

Вдруг измотанная девушка услышала, как голос отца где-то совсем близко проклинает ее, а ветки хрустят под его толстой тушей. Она на ходу оглянулась назад, чтобы оценить расстояние между толстяком и собой, как внезапно врезалась в дерево.

«Вот же дерьмо!»

Лин упала вниз, на землю, больно ударяясь еще и затылком. Теперь, помимо лба, болел и он. Темные пятна вновь вернулись к ней, мешая открыть глаза.

— Ну что, сучка, попалась? — Ганс довольно ухмыльнулся, переворачивая девушку на живот.

Та чувствовала, как мерзкие толстые пальцы расстегивают пуговицу ее джинсов и спускают вниз вместе с бельем, не обращая внимания на треск разорвавшейся ткани. Николь слышит, как отец возбуждено похрюкивает, наконец-то высвободив и свой орган из штанов.

— Знай свое место, — неразборчиво бормочет он и прижимается к ней своей плотью, от чего Ники кажется, что ее сейчас стошнит.

Рука отца грубо прижимает ее голову к земле, от чего та попадает и в нос, и в рот и в глаза черными комками. Бороться совсем нет сил, девушка только поворачивает в бок голову, откашливаясь от комков земли. Кер хрипит что-то о том, что ему неудобно и снова переворачивает бедняжку на спину. Она мутным, от слез, взглядом смотрит на уже почерневшее небо и морщится, когда ублюдок все же вонзается в нее. Тупая боль вспыхивает внизу живота.

— Вот так, вот так, — маленькие глаза отца блестят и он наклоняется к лицу Ники, одновременно придавливая ее своим большим животом. Ганс наклонился еще ближе и дочь сморщилась от тошнотворного запаха перегара, который никогда не исчезал у мужика.

Меньше чем через минуту его движения стали более хаотичными и Николь уже по опыту поняла, что тот скоро кончит. Внезапно ее настигла такая злость, что девушка не выдержала:

— Будь ты проклят, ублюдок! — Прохрипела она и плюнула ему в лицо. Слюна, смешиваясь с его потом и землей, медленно стекала по его лицу и толстяк взревел, больно ударяя нахалку, по его мнению, в челюсть.

— Сука, — он приостановился, вытирая плевок со щек, и с остервенением продолжая насиловать свою дочь. Будет знать!

Боль ослепительной вспышкой вспыхнула в челюсти, вызывая непрошенные слезы. Николь тихонько завыла, почти в унисон с хрюканьем отца, когда тот кончил.

Будь он проклят.

— Ну что, милая, понравилось? — заржал он, не хуже лошадей. — По второму заходу сей…

Он не договорил и внезапно замер, остекленевшим взглядом глядя куда-то в сторону. А девочка, не разбираясь, в чем причина, столкнула с себя лысого. Откуда только силы взялись? Подскочив и почти тут же снова падая, она побежала, чувствуя, как семя вязкой струйкой бежит по ногам. Хромая и рыдая взахлеб, Николь бежала все дальше и дальше. В глубокий и темный лес, нередко спотыкаясь о корни деревьев.

Ганс, уставившийся на причину своего беспокойства, лишь потер глаза. Считая, что ему мерещится длинная фигура, стоящая за деревом и издающая тихое рычание.

— Эй, ты! — начал мужчина и тут же закричал, как из-за этой фигурой показались пять отростков.

Черные векторы, по привычке, схватили жертву мертвой хваткой, опутав лодыжки и запястья. Вяло дрыгая конечностями, Кер пытался вглядеться в то, что приближалось к нему. Абсолютно пустое лицо, лишь с намеками на впалые глазницы. Гансу казалось, что это белое пятно — лишь воображение, вызванное алкоголем, недавно принятым на грудь. Он думал, что на самом деле, его сцепили полицейские или врачи. Убеждая себя в этом, он успокоился.