Дети

— Мой брательник объявился! Вон идет!«У Стёпки была большая семья, и она почти вся собралась у подъезда.»

«Привет, ма! — громко кричал Стёпка вниз.»

— Привет, па!«Зомби поднимали головы, эхо отражалось от стен соседних домов, и казалось, что это родители отвечают Стёпке.»

Вот ради таких моментов дети и проводили у окон почти всё свободное время.

Каждый день они смотрели вниз и видели всё, что делают взрослые… — Почему Вы не зомби? — спросил утром Данила у старика, сидящего за столом. Тот молча пожал плечами, отхлебнул горячий бульон из фарфоровой чашки и положил в рот два сухарика с чесночным вкусом.

На кухне собрались все — это была большая кухня. Ребята с тревогой и надеждой смотрели на взрослого, который каким-то непостижимым образом оказался здесь — среди них.

— Вы должны уйти, — сказал Данила.

— Почему? — удивился старик, бережливо смахивая крошки в ладонь и отправляя их в рот.

— Вы превратитесь в зомби и наброситесь на нас.

— Не собираюсь я ни в кого превращаться. Я хочу вам помочь.

Данила хмурился, догадываясь, что этот дядя Боря скоро начнет всем здесь заправлять.

— Уходите!

Старик подвинул к себе кухонный нож и улыбнулся:

— Нет, дети, я уже не уйду.

Опасения Данилы оправдались — с приходом дяди Бори жизнь в квартире стала меняться. Он был странный человек — не похожий на тех, кто сейчас бродил во дворе. Он много шутил и смеялся, играл на гитаре и пел непонятные песни. Он заставлял ребят читать и запрещал подходить к окнам.

— Там нет ничего хорошего, — говорил он.

— Там только мерзость, ужас и смерть.

Дядя Боря обещал, что однажды они все выйдут из этой квартиры и отправятся в безопасное тихое место, где можно будет навсегда забыть о страхе. Некоторые ребята верили этим рассказам. Но остальные пока больше прислушивались к Даниле.

— Не нужно никуда уходить, — говорил мальчик своим товарищам в четверг.

— Это наш дом и наш двор. А там внизу — посмотрите! — там же наши родители.

Старшие ребята — все, кому уже исполнилось двенадцать, — стояли на балконе, курили и смотрели вниз. Там внизу лежало тело Надин, похожее на раздавленного таракана.

— Если мы ничего не сделаем, то старик нас убьет, — едва слышно говорил им Данила.

— Все взрослые превращаются в зомби. Скоро придет его очередь, и тогда он сожрет нас… Мы должны от него избавиться!

В ночь со вторника на среду Коля Птицын проснулся от непонятного шума. Ему хотелось пить, и он выбрался из своей кровати, чтобы пойти на кухню, где с недавних пор обосновался дядя Боря, и где на столе всегда стоял графин с кипяченой водой.

Коля крался на цыпочках мимо закрытых комнат, где отдыхали другие ребята.

Но вот опять впереди что-то стукнуло, и Коля замер, таращась в темноту. Ему показалось, что там мелькнул неясный свет — но единственный работающий фонарик был только у Данилы, а спичками и зажигалками могли пользоваться только старшие ребята.

Так кто же там шумит? И не накажут ли его за хождение ночью?

Коля постоял, ожидая, не повторится ли шум. Потом все же решился и, прижимаясь к стенке, двинулся дальше — к кухне. Он оставался в тени, и поэтому его так никто и не заметил. А вот он видел всё.

— Что случилось? Кто вы, ребята? Что происходит? — спрашивал дядя Боря, пытаясь заслониться ладонью от колючего света фонаря.

Ему не отвечали. Пять человек стояли полукругом. Он не мог их рассмотреть.

— Вы что, пришли меня убить? Но вы же дети! — недоверчиво улыбающийся дядя Боря начал подниматься со своей постели, похожей на большое птичье гнездо. И тогда грянул первый выстрел, опрокинувший и цель, и стрелка.

Но старик остался жив. Он хрипел, царапал стену и пытался встать. Кажется, он что-то говорил, но вместо слов из его рта вырывалась густая и яркая кровь. В боку дяди Бори хлюпала большая дыра. Перебитая рука болталась на каких-то тонких веревочках, словно оторвавшаяся конечность игрушечного робота-трансформера.

Четыре раза хлопнула винтовка — четвертая пуля попала старику в глаз.

И всё кончилось.

Захлопали двери. Завизжали девчонки. Заплакали малыши.

— Дядя Боря превратился в зомби, — объявил Данила, выключая фонарь.

— Нам пришлось его застрелить.

Коля пятился, пятился и пятился, закрывая рот руками, боясь, что крик правды сейчас вырвется, и тогда он сам увидит два черных глаза, направленных на него — глаз Бенелли и глаз Сако.

Он наткнулся на заспанную Марину, выходящую из девчачьей комнаты.

— Что случилось? — спросила она.

Он не ответил, только прижался к ней, дрожа.

Пятнадцатилетний Лёва Кашкин, проходя мимо них, ущипнул Марину за грудь. От него пахло порохом и еще чем-то незнакомым.

— Идите спать, дети, — сказал он ломающимся голосом.

— А к тебе, Маринка, я загляну завтра вечером… Остаток ночи прошел спокойно.

И даже утром еще ничего не произошло — в комнате, где отдыхали ночные герои, было очень тихо, и никто не решался их потревожить. Только в обед обеспокоенная отсутствием брата Марианна отправила Свету проведать закрывшуюся компанию.

Коля как раз нес воду с крыши, когда Света открыла дверь — и завизжала.