— Да, но… — после получасового, не меньше, объяснения Сашки у нее задрожали губы. Ей стало больно оттого, что все, что он говорил, было так правильно и так логично, — но мы поклялись… поклялись, что никогда не предадим это место.
16 мин, 8 сек 10314
Ника пошарила рукой по тумбочке, завела будильник. Все окно было в подтеках, дождь услужливо предоставлял тонны депрессивной серости, подмешивая в воздух тоску. Ника откинулась на подушки и натянула на голову плед.
Супермаркет готов.
Готовы автоматические двери, готовы новенькие тележки, готовы шкафчики для вещей («Ника, смотри! Как в цивилизованных странах!») Стеллажи и полки пока пусты, в кассах пока нет денег, но они тоже уже готовы. Подъездные дорожки блестят влажным асфальтом. Белый-зеленый плюс красная каемка — все готово. Завтра открытие. Завтра исполнится Сашкина мечта.
Она пришла одна. Вернулась — после того, как Сашка все ей показал-рассказал, после того, как сводил ее в ресторанчик (что-то среднее между обедом и ужином, господин с усиками и «дорогая» были бы в шоке). Вернулась — после того, как они с Сашкой сходили в кино на неплохой фильм с претензией на интеллектуальность. Потом он проводил ее до дома, и по дороге они весело обсуждали кино и — еще веселее — завтрашнее Грандиозное Открытие и Исполнение Сашкиной Мечты.
И вот она вернулась к супермаркету и час простояла под холодным вечерним дождем. Просто глядела на новый супермаркет, без мыслей. И ей не нужно было прикрывать глаза, чтобы увидеть яркие картинки из пошлого. Раньше она перелистывала их, как антикварный журнал, как старый гербарий, не потерявший свежести красок и тонкости ароматов. Теперь она просто смотрела перед собой — они сами перелистывались.
Они с Сашкой смеются и лакомятся зрелыми ягодами шиповника.
Они с Сашкой играют в спецназовцев.
Они с Сашкой пугают друг друга, пересказывая фильмы ужасов и добавляя престрашных деталей.
Они кружатся рядом со Старым Мудрым Дядюшкой Дубом и клянутся никогда не предавать это место.
Они кружатся рядом со старым пнем, Сашка поставил на него Нику, и ее длинная юбка летит синим кругом.
Они с Сашкой репетируют, как признаются в любви: он — Катьке, она — Вовке.
Они с Сашкой украшают шиповник хеллоуинскими гирляндами, а на старом пне красуется тыква с вырезанными глазами и ртом.
Они с Сашкой играют в пиратов, и, упав с «мачты», Ника ломает ключицу.
Они знакомятся после того, как подрались из-за найденной денежки, которая оказалась всего лишь пивной крышкой.
Они с Сашкой хвастаются друг другу и соревнуются — у кого больше шрамов, у кого шире ладошка, кто дальше плюнет, кто громче крикнет.
Они сооружают театрик с одним актером и одним зрителем.
Они продают первый Сашкин бутерброд.
Они с Сашкой сидят, прислонившись к старому пню, и смотрят на звезды.
Они с Сашкой сидят, прислонившись к старому пню, и не желают взрослеть.
Нику била дрожь.
Дождь, холодный вечерний августовский дождь закончился.
Она стояла перед новеньким супермаркетом, вся промокшая — до белья, до костей.
— Я мужу ужин не сделала, — сказала Ника и повернулась к дому. Проходя мимо пожухлого куста шиповника, она набрала горсть спелых красных ягод — каждая с растрепанной сухой короной. Ника стала осторожно обгрызать с ягод сочную мякоть дрожащими фиолетовыми губами. Ей было холодно в этот последний день лета.
Ника сидела на краешке Сашкиной кровати. В комнате темно, совсем темно, и она включила настольную лампу. Сашка спал на боку, подложив ладонь под щеку. Порыв ветра за распахнутым окном дернул тюлевые занавески, и они заплясали, отбрасывая квадратики.
Какая удача — Сашкина квартира на первом этаже, но на окнах нет решеток и они не запираются на ночь. Какая удача — «дорогая» спит в другой комнате, ловя чутким слухом матери каждое движение маленькой Сашкиной Ники. Как мило, он назвал своего первого ребенка — хорошенькую голубоглазую девочку — в ее честь. Впрочем, ее мелкий тоже носит имя ее лучшего друга.
Ника сидела на краешке кровати и улыбалась. Снова порыв ветра, снова встрепенулся тюль. Окно тихонько хлопнуло, и Сашка открыл глаза.
— Привет! — шепнула Ника с улыбкой и помахала рукой.
— Ник, ты? — Сашка поморщился спросонья, провел рукой по глазам и приподнялся на локте. Наконец он осознал, что проснулся, что сейчас ночь, и что рядом сидит его лучшая подруга, — Ника, ты что тут делаешь? — прошептал он, — Света проснется, заглянет, что я ей скажу? — и Сашка увидел странную улыбку на губах Ники, и странную складку у нее на лбу, и странное выражение глаз, — Ник? Что случилось? — он коснулся рукой ее плеча, — Все в порядке?
— В полном, — Ника улыбалась, и глаза ее блестели, блестели, как будто переливались в полумраке, — Все. Кончилось лето. Уже две минуты, как осень, — сказала она, взглянув на часы.
— Лето кончилось, — шепнул Сашка.
— Кончится и осень, и зима, кончится и весна, и снова наступит… — он с нарастающей тревогой глядел на нее. Что-то в ней не так, — … наступит лето.
Супермаркет готов.
Готовы автоматические двери, готовы новенькие тележки, готовы шкафчики для вещей («Ника, смотри! Как в цивилизованных странах!») Стеллажи и полки пока пусты, в кассах пока нет денег, но они тоже уже готовы. Подъездные дорожки блестят влажным асфальтом. Белый-зеленый плюс красная каемка — все готово. Завтра открытие. Завтра исполнится Сашкина мечта.
Она пришла одна. Вернулась — после того, как Сашка все ей показал-рассказал, после того, как сводил ее в ресторанчик (что-то среднее между обедом и ужином, господин с усиками и «дорогая» были бы в шоке). Вернулась — после того, как они с Сашкой сходили в кино на неплохой фильм с претензией на интеллектуальность. Потом он проводил ее до дома, и по дороге они весело обсуждали кино и — еще веселее — завтрашнее Грандиозное Открытие и Исполнение Сашкиной Мечты.
И вот она вернулась к супермаркету и час простояла под холодным вечерним дождем. Просто глядела на новый супермаркет, без мыслей. И ей не нужно было прикрывать глаза, чтобы увидеть яркие картинки из пошлого. Раньше она перелистывала их, как антикварный журнал, как старый гербарий, не потерявший свежести красок и тонкости ароматов. Теперь она просто смотрела перед собой — они сами перелистывались.
Они с Сашкой смеются и лакомятся зрелыми ягодами шиповника.
Они с Сашкой играют в спецназовцев.
Они с Сашкой пугают друг друга, пересказывая фильмы ужасов и добавляя престрашных деталей.
Они кружатся рядом со Старым Мудрым Дядюшкой Дубом и клянутся никогда не предавать это место.
Они кружатся рядом со старым пнем, Сашка поставил на него Нику, и ее длинная юбка летит синим кругом.
Они с Сашкой репетируют, как признаются в любви: он — Катьке, она — Вовке.
Они с Сашкой украшают шиповник хеллоуинскими гирляндами, а на старом пне красуется тыква с вырезанными глазами и ртом.
Они с Сашкой играют в пиратов, и, упав с «мачты», Ника ломает ключицу.
Они знакомятся после того, как подрались из-за найденной денежки, которая оказалась всего лишь пивной крышкой.
Они с Сашкой хвастаются друг другу и соревнуются — у кого больше шрамов, у кого шире ладошка, кто дальше плюнет, кто громче крикнет.
Они сооружают театрик с одним актером и одним зрителем.
Они продают первый Сашкин бутерброд.
Они с Сашкой сидят, прислонившись к старому пню, и смотрят на звезды.
Они с Сашкой сидят, прислонившись к старому пню, и не желают взрослеть.
Нику била дрожь.
Дождь, холодный вечерний августовский дождь закончился.
Она стояла перед новеньким супермаркетом, вся промокшая — до белья, до костей.
— Я мужу ужин не сделала, — сказала Ника и повернулась к дому. Проходя мимо пожухлого куста шиповника, она набрала горсть спелых красных ягод — каждая с растрепанной сухой короной. Ника стала осторожно обгрызать с ягод сочную мякоть дрожащими фиолетовыми губами. Ей было холодно в этот последний день лета.
Ника сидела на краешке Сашкиной кровати. В комнате темно, совсем темно, и она включила настольную лампу. Сашка спал на боку, подложив ладонь под щеку. Порыв ветра за распахнутым окном дернул тюлевые занавески, и они заплясали, отбрасывая квадратики.
Какая удача — Сашкина квартира на первом этаже, но на окнах нет решеток и они не запираются на ночь. Какая удача — «дорогая» спит в другой комнате, ловя чутким слухом матери каждое движение маленькой Сашкиной Ники. Как мило, он назвал своего первого ребенка — хорошенькую голубоглазую девочку — в ее честь. Впрочем, ее мелкий тоже носит имя ее лучшего друга.
Ника сидела на краешке кровати и улыбалась. Снова порыв ветра, снова встрепенулся тюль. Окно тихонько хлопнуло, и Сашка открыл глаза.
— Привет! — шепнула Ника с улыбкой и помахала рукой.
— Ник, ты? — Сашка поморщился спросонья, провел рукой по глазам и приподнялся на локте. Наконец он осознал, что проснулся, что сейчас ночь, и что рядом сидит его лучшая подруга, — Ника, ты что тут делаешь? — прошептал он, — Света проснется, заглянет, что я ей скажу? — и Сашка увидел странную улыбку на губах Ники, и странную складку у нее на лбу, и странное выражение глаз, — Ник? Что случилось? — он коснулся рукой ее плеча, — Все в порядке?
— В полном, — Ника улыбалась, и глаза ее блестели, блестели, как будто переливались в полумраке, — Все. Кончилось лето. Уже две минуты, как осень, — сказала она, взглянув на часы.
— Лето кончилось, — шепнул Сашка.
— Кончится и осень, и зима, кончится и весна, и снова наступит… — он с нарастающей тревогой глядел на нее. Что-то в ней не так, — … наступит лето.
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 4 из 5
