Детская обида

— Тебя нашли в лесу, без сознания, покалеченную, всю в ссадинах и царапинах. Когда привезли сюда, выяснилось, что у тебя сломаны два межпозвоночных диска, и выбит третий межлопаточный. Плюс ко всему сломано три ребра, которые чудом не задели легкое. Ты помнишь, что с тобой произошло?

Я попыталась хоть как-то восстановить ужасную картину. Но ничего не выходило.

— Нет, — прошептала я.

— Ну ладно, отдыхай. Я вколю тебе успокоительное с обезболивающим, ты поспишь. — мягко произнесла медсестра.

— Н-но, почему я в р-ремнях, — чем-то похожим на голос, сказала я, точнее попыталась.

— Н-ну., — замялась женщина. — Так как тебя обвинили в убийстве молодого парня, то наши врачи решили обезопасить тебя и больных от неприятностей.

В сознании всплыли все моменты. Тренировка с Джеффом, Лью, скандал… Хелен.

— К-как? Я-я-я не убивала, — шипела я. — Я-я-я-я не могла, нет э-это н-не я, — тело забилось в конвульсиях, — Помогите! — закричала я, пробившимся голосом, вперемешку со слезами, — Я не убивала, неееет!

— Тише, тише, — держала меня медсестра, и неожиданно подскочивший медбрат поспешно вкалывал мне что-то в вену. — Поспи.

— Нееет, — последнее что я прошептала, перед тем, как тьма снова окутала меня. — Я не убивала!

Sixty Long Seconds — Days Go By

— Я тебе дам «не судьба»! — в истерике Эля кинула кружку в монитор, — Как всегда со мной что-то случается в лесу. ВСЕГДА. Не дай бог я умру девственницей, — девушка уже почти накинулась на бедного автора.

— Еще не вечер, — с злой ухмылкой автор размял кулачки и пошел успокаивать бедную героиню.

Итак, Отзывы и тапки в студию + прода в ближайшее время. Ваш, НАВЕРНОЕ, любимый Авторишка:

POV Эля.

Снова этот белый надоедливый свет. Вокруг все белое, просто ВСЕ! Никаких сил нет, чтобы пытаться вырваться или что-то говорить. Остаётся просто лежать, кстати, может это мой смысл жизни? Бездействие? Хм, в этом определённо что-то есть. Уже какие сутки вокруг меня крутятся эти медсестры, врачи и прочие персоны, которые заставляют поесть. А я не хочу. Они уже дошли до того, чтобы вкалывать еду внутривенно? Пока нет, держат только на глюкозе. А я не хочу есть, мне и так не плохо. Но знаете, что самое унизительное? Это не терпеть всякие экзекуции или то, как я медленно засыпаю от наркоза и еду на растерзание, то бишь операцию, где пытаются восстановить меня. Нет, это все пустяки. Самое такое, это то, что мне приходится ходить даже в туалет лёжа. Врачи трясутся, что я особо опасная. Но и то, что меня до сих пор никто отсюда не забрал, тоже напрягает. Вот как я нужна была Безликим и всем остальным.

Прошёл месяц, а до меня никому нет дела. Я скинула около десяти килограмм и пошёл прогресс, мне можно садиться. Знаете, когда постоянно лежишь и смотришь в пустоту, зарождается небольшой потенциал. Точнее, накипает больше злости в порыве мести определенным личностям. Больше всего меня раздражают те люди, которые проходят мимо моей палаты и тыкают в стекло, смеются, говорят что-то. Они узнают меня. Верят тупым слухам из телевизора, который медленно поглощает их разум. Всасывает день за днём их жизненную энергию.

А меня никто не разу даже и не спросил, правда ли это? А порой хочется выговорится, почувствовать чьи-либо объятия, но нет, вместо этого я просто лежу и терплю очередную процедуру.

— Мы что, так и будем бездействовать? — уже изнемогал Роджерс от наблюдения за девушкой.

— А что ты предлагаешь? — повернулся к нему Лью. — Ворваться в клинику, перерезать всех к чертовой бабушке?

— Нет, — повернулся Тоби снова к окну, — Но забрать то ее надо.

Молчание снова отдавалось в ушах парней, которые истошно сидели на заборе и вглядывались в палату девушки. Вдруг Тоби выкрикнул и сорвался с места:

— Все, я так больше не могу, я за ней.

— Не стоит, — вмешался вдруг появившийся Слендер, и схватил того за шею, — Вы только все испортите, олухи.

— Сэр, подождите, Вам к ней нельзя, — кричала медсестра, пытаясь унять мужчину, который следовал в палату.

— Девушка, если речь идёт о моей дочери, то прошу, уйдите с дороги, — настойчивость мужчины была на переделе.

Дверь в палату открывается и заходит он:

— П-папа? — выкрикнула я, попытавшись вскочить с кровати, но ремни держали крепко и это не удалось.

— Девушка, открепите её от ремней! — медсестра мигом послушалась.

Когда она удалилась, отец произнёс:

— Ну здравствуй, родная.

Не веря своим глазам, я на дрожащих ногах бежала к нему, но полуторамесячный постельный режим дал о себе знать и я приземлилась к нему в объятия.

— Папа, папочка, я так скучала, — слёзы самовольно лились из моих глаз.

— Я знаю, дорогая, я приехал тебя забрать, — мужчина крепче прижал меня к себе.

Впервые за эти годы я почувствовала то тепло и любовь, которые необходимы каждому ребенку. Родительская любовь.

И мне было плевать, почему это не случилось раньше, почему он не забрал меня. Главное, что это произошло сейчас.

— Ну что, ты готова? — папа заглянул в мою палату, где я ходила из угла в угол.

Я кивнула.