Часто говорится, что дети видят и чувствуют гораздо больше, чем взрослые. Видят ауру человека, призраков, домовых как само собой разумеющееся. Вот и мне вспомнилось несколько любопытных случаев из моего раннего детства. Правда, они несколько другого плана. Но решила поделиться.
Добавить в моё избранное
3 мин, 58 сек 19721
В период где-то с четырех (может, раньше — я просто не помню) до восьми лет меня… ну, даже не знаю, как назвать — пусть мини-видения, хотя я сама их тогда называла «картинки». Это всегда происходило на границе сна и пробуждения, рано утром.
Вот, к примеру. Мне лет пять, только-только проснулась, в голове отчетливый голос: «Аня, вставай,» Король-лев«идет». И в голове возникает четкий образ: сценка, где изгнанный маленький Симба умирает от жажды в пустыне. Вставать не хочется, но это же любимый мультик. Встаю, чешу к телевизору, включаю, щелкаю каналы — точно, вот он, «Король-лев» именно с того момента, что я увидела на«картинке».
Или же мне лет семь. Просыпаюсь с четкой «картинкой» в голове: вид, как будто я смотрю в дверной глазок и вижу там подружку, которая стоит вполоборота к моей двери. На ней светло-бежевый топик, ярко-красная юбка, волосы схвачены в хвост большой синей резинкой. И четкое даже не предположение, а именно твердое знание — сегодня Катя приедет. Хотя та из лагеря должна вернуться 20-го числа, а сегодня только 16-е. Через пару часов звонок в дверь, смотрю в глазок — вот она, Катя, точно в такой же одежде и позе, как я ее видела. Ура-а-а-а-а, Катька-а-а!
Шесть лет. «Картинка»: как будто смотрю наверх, сквозь мутную воду, и отчаянно машу руками, и страх жуткий. Мы тогда с братом у бабушки в деревне отдыхали. Пошли на речку. Речушка вообще мелкая была, но было в ее дне несколько глубоких ям, вот в одну из них я с головой и ушла, перепугавшись до ужаса, отчаянно размахивая руками. Хорошо, брат от меня всего в метре был и мигом вытащил. Я только испугаться и успела, даже воды не наглоталась.
Те же шесть лет, та же деревня. Просыпаюсь с «картинкой»: держу на раскрытой ладони крестик, и он вдруг соскальзывает и падает. И мысль: «Ну, все, не носить тебе его уже». В тот день я решила наши с братом крестики сравнить: чем похожи и что в них разного. Поразглядывала, вернула Костику его крестик. А свой держу на ладони, вдруг у меня рука дернулась, и цепочка прямо как живая, змейкой соскользнула с ладони, увлекая за собой крестик. И прямо в щель между досками пола завалилась куда-то вглубь. Действительно, так и не достали его. А я тех пор крестик не ношу.
И таких случаев еще очень много. В общем-то, так, ничего серьезного — можно сказать, что это были просто «прогнозы на день» или подсказка о чем-то приятном, как в случае с мультиком и подружкой. Родные, конечно, удивлялись порой моей осведомленности, спрашивали: откуда ты знаешь, что должно было случиться то-то и то-то или что приедет тот-то. Я так и отвечала:«Картинку видела» — как будто это все объясняло.
Еще помню, была у меня просто невероятная интуиция. Мне бы сейчас такую — миллионершей бы была. Все лотереи и казино мои были бы. Обыграть меня в игры вроде «в какой руке спрятано» или импровизированные«наперстки» было невозможно. Согласитесь, десять, пятнадцать, двадцать раз подряд точно угадывать, в какой руке у брата или дедушки спрятана конфета или под каким стаканчиком спрятан камушек — это не совпадение, это патология.
И еще один случай — на мой взгляд, самый интересный. Как будто я была в двух местах одновременно и смотрела на себя со стороны. Мне тогда года три было. Приехали мы к бабушке в Крым погостить. Бабуля чем-то на кухне занимается. А я с упоением прыгаю на диване в соседней комнате. И есть еще одна «я». Я стою в коридоре, откуда видно и кухню, и комнату. И наблюдаю, как бабушка возится на кухне с кастрюлями и как я прыгаю на диване. И как будто я старше, чем была тогда — нет, не совсем взрослая, а, ну может, лет девять-десять. И мне очень смешно наблюдать за резвящейся мелюзгой. Она такая смешная — по-заячьи поджала ручки к груди, вопит: «Я — зайчик. Я — зайчик» — два хвоста подпрыгивают, как заячьи уши, легкий желтый сарафан в красный бантик от прыжков задирается аж до подмышек. Вот умора. Потом разворачиваюсь, иду в зал, включаю телевизор, нахожу мультики… вот я опять трехлетняя скачу на диване, слышу, что в соседней комнате заработал телевизор, а там, судя по звукам, мультик про Винни-Пуха. Соскакиваю с дивана и сломя голову несусь к телеку. Через минуту в комнату заходит бабушка и строго спрашивает:«Аня, ты зачем включила телевизор, кто тебе разрешал?» Ну, я совершенно честно отвечаю, что это не я. Да и не могла я его включить — телевизор стоит на высоком комоде, я туда никак не достану, только с табуретки.
Вот такие у меня воспоминания из детства. И, наверняка, не у меня одной. Думаю, многие, покопавшись в воспоминаниях, вспомнят несколько похожих случаев. Жалко, что со временем все эти способности видеть недоступное и обостренные чувства пропадают. Теперь для нас это все «мистика, необъяснимое» а тогда это было так же естественно, как дыхание. А удивление и неверие взрослых по этому поводу вызывало настоящее недоумение:«Как? Неужели они всего этого не видят, не чувствуют, не знают?».
Вот, к примеру. Мне лет пять, только-только проснулась, в голове отчетливый голос: «Аня, вставай,» Король-лев«идет». И в голове возникает четкий образ: сценка, где изгнанный маленький Симба умирает от жажды в пустыне. Вставать не хочется, но это же любимый мультик. Встаю, чешу к телевизору, включаю, щелкаю каналы — точно, вот он, «Король-лев» именно с того момента, что я увидела на«картинке».
Или же мне лет семь. Просыпаюсь с четкой «картинкой» в голове: вид, как будто я смотрю в дверной глазок и вижу там подружку, которая стоит вполоборота к моей двери. На ней светло-бежевый топик, ярко-красная юбка, волосы схвачены в хвост большой синей резинкой. И четкое даже не предположение, а именно твердое знание — сегодня Катя приедет. Хотя та из лагеря должна вернуться 20-го числа, а сегодня только 16-е. Через пару часов звонок в дверь, смотрю в глазок — вот она, Катя, точно в такой же одежде и позе, как я ее видела. Ура-а-а-а-а, Катька-а-а!
Шесть лет. «Картинка»: как будто смотрю наверх, сквозь мутную воду, и отчаянно машу руками, и страх жуткий. Мы тогда с братом у бабушки в деревне отдыхали. Пошли на речку. Речушка вообще мелкая была, но было в ее дне несколько глубоких ям, вот в одну из них я с головой и ушла, перепугавшись до ужаса, отчаянно размахивая руками. Хорошо, брат от меня всего в метре был и мигом вытащил. Я только испугаться и успела, даже воды не наглоталась.
Те же шесть лет, та же деревня. Просыпаюсь с «картинкой»: держу на раскрытой ладони крестик, и он вдруг соскальзывает и падает. И мысль: «Ну, все, не носить тебе его уже». В тот день я решила наши с братом крестики сравнить: чем похожи и что в них разного. Поразглядывала, вернула Костику его крестик. А свой держу на ладони, вдруг у меня рука дернулась, и цепочка прямо как живая, змейкой соскользнула с ладони, увлекая за собой крестик. И прямо в щель между досками пола завалилась куда-то вглубь. Действительно, так и не достали его. А я тех пор крестик не ношу.
И таких случаев еще очень много. В общем-то, так, ничего серьезного — можно сказать, что это были просто «прогнозы на день» или подсказка о чем-то приятном, как в случае с мультиком и подружкой. Родные, конечно, удивлялись порой моей осведомленности, спрашивали: откуда ты знаешь, что должно было случиться то-то и то-то или что приедет тот-то. Я так и отвечала:«Картинку видела» — как будто это все объясняло.
Еще помню, была у меня просто невероятная интуиция. Мне бы сейчас такую — миллионершей бы была. Все лотереи и казино мои были бы. Обыграть меня в игры вроде «в какой руке спрятано» или импровизированные«наперстки» было невозможно. Согласитесь, десять, пятнадцать, двадцать раз подряд точно угадывать, в какой руке у брата или дедушки спрятана конфета или под каким стаканчиком спрятан камушек — это не совпадение, это патология.
И еще один случай — на мой взгляд, самый интересный. Как будто я была в двух местах одновременно и смотрела на себя со стороны. Мне тогда года три было. Приехали мы к бабушке в Крым погостить. Бабуля чем-то на кухне занимается. А я с упоением прыгаю на диване в соседней комнате. И есть еще одна «я». Я стою в коридоре, откуда видно и кухню, и комнату. И наблюдаю, как бабушка возится на кухне с кастрюлями и как я прыгаю на диване. И как будто я старше, чем была тогда — нет, не совсем взрослая, а, ну может, лет девять-десять. И мне очень смешно наблюдать за резвящейся мелюзгой. Она такая смешная — по-заячьи поджала ручки к груди, вопит: «Я — зайчик. Я — зайчик» — два хвоста подпрыгивают, как заячьи уши, легкий желтый сарафан в красный бантик от прыжков задирается аж до подмышек. Вот умора. Потом разворачиваюсь, иду в зал, включаю телевизор, нахожу мультики… вот я опять трехлетняя скачу на диване, слышу, что в соседней комнате заработал телевизор, а там, судя по звукам, мультик про Винни-Пуха. Соскакиваю с дивана и сломя голову несусь к телеку. Через минуту в комнату заходит бабушка и строго спрашивает:«Аня, ты зачем включила телевизор, кто тебе разрешал?» Ну, я совершенно честно отвечаю, что это не я. Да и не могла я его включить — телевизор стоит на высоком комоде, я туда никак не достану, только с табуретки.
Вот такие у меня воспоминания из детства. И, наверняка, не у меня одной. Думаю, многие, покопавшись в воспоминаниях, вспомнят несколько похожих случаев. Жалко, что со временем все эти способности видеть недоступное и обостренные чувства пропадают. Теперь для нас это все «мистика, необъяснимое» а тогда это было так же естественно, как дыхание. А удивление и неверие взрослых по этому поводу вызывало настоящее недоумение:«Как? Неужели они всего этого не видят, не чувствуют, не знают?».
