Девочка с топором и косичками

— Тьфу! — выругались на том конце провода и повесили трубку.

Так. Значит, пора поработать в поле, узнать самой хоть что-нибудь об этом Григоре.

Побросав всё необходимое в рюкзак, я рванула на улицу. Дорогу мне перегородил Антон:

— Куда?

— Опрашивать население! Ты вот коллег Григора опросил?

— Естественно. Ты сама читала отчёты.

— А горожан забыл. И я этим займусь!

— Сначала закончи освидетельствование. Из прокуратуры звонили, — он поморщился: все знали, что прокуратура и полиция существуют на волне обоюдной ненависти. — Сказали, дело громкое, закрыть надо в кратчайшие сроки.

— Надеюсь, ты их послал? — возмутилась я, зная Антона. — Одно освидетельствование по закону можно на месяц растянуть!

Он только хмыкнул. А потом вздохнул:

— Закрыть они нас хотят, Кася, понимаешь? Не справимся — оскандалимся и пойдём штрафы за парковку лепить да старушек-нарушительниц ловить. Ставь-ка этой Флорике невменяемость, да и дело с концом.

— Дело ещё только начинается! — пообещала я, похлопала его по груди и шмыгнула на крыльцо.

Глава 8. Чертовщина

Перед охотой за информацией я заехала за священными дарами в магазинчик, бросила пакет на заднее сиденье и перевела дух от жарищи.

Достать фото Григора из папки у Антона было делом техники. А сам факт того, что чуть ли не фото по материалам дела нашлось только у сослуживцев, а не дома, наводил на вполне интересные мысли. А именно: покойному было что скрывать, раз уж он так не любил светиться. И само его изображение на фото некачественное, будто он пытался двигаться, чтобы кадр получился смазанным, нечётким. Было ещё фото из отдела кадров, но старое, Григор там и сам не себя не походил, поэтому не годилось. Оставался только этот случайный снимок, добытый Антоном. И вот с ним-то я и отправилась на поиски информации.

Колесить по адскому пеклу в машине с кондиционером — сплошное удовольствие. Внутри благословенная прохлада, аж мурашки по коже, а за бортом — улицы, белые от слепящего солнца, магазинчики с самодельными зазывными вывесками: «Аpă rece!» и пустыми бутылками из-под минералки.

Сначала я попробовала поймать счастья у нашей церкви Богородицы. Той самой, где почти год назад видела Марианово копытце на колокольне. С января службы там вёл отец Киприан, необъятный, как бочка с сельдью. Вот у него и есть смысл спросить, насколько часто появлялся Григор в церкви (а может, чего любопытного и на исповеди мог брякнуть).

Однако меня ждали запертые ворота. Я даже расстроилась: ну что такое, как к церкви не придёшь, всё время тебя не пускают!

Рядом с витиеватой металлической оградой я приметила согбенную фигуру в грязно-жёлтой кепке.

— Бесник!

Юродивый вынырнул из-за забора со своей вечно-счастливой улыбкой на заросшем чёрной бородой лице.

— Сандра!

Я вздрогнула: так меня называла только бабушка. Но юродивые они на то и юродивые, верно?

— А где отец Киприан?

Бесник тут же … схватился за живот, скорчился, застонал. Принялся повторять:

— Грибы… грибочки какие вкусные… ох-ох-ох…

Понятно. Обожрался, значит, грибов наш диакон и теперь дома отлёживается.

— Слушай… — я достала фото Григора, — а ты хоть раз видел этого мужика? Вглядись-ка, посмотри повнимательней!

Бесник часто-часто заморгал. Зажмурился. Вытаращился. И замотал головой из стороны в сторону.

— Значит, он не был в церкви ни разу?

Юродивый помотал головой.

— Уверен?

Тот начал истово креститься и бить себя ладонью в грудь.

— Ладно… — я убрала фото и протянула ему пару сладких груш в пакете. — Так и запишем: в церкви замечен не был.

Я уже собиралась сесть в машину, как вдруг Бесник вытаращил глаза и выронил пакет. Он мычал что-то нечленораздельное и указывал на меня кривым грязным пальцем.

— Вражитаре… — бормотал он. — Драчиме…

«Ведьма? Нечистая сила?»

Я удивлённо обернулась, но ничего особенного не заметила. Разве что муха какая-то за плечом тихо вжикнула.

А Бесник взвизгнул, перелез через ворота и бросился к дверям церкви, испуганно подвывая. Видно было, как он истово бьёт поклоны изображению борогодицы над входом, так, что головой, похоже, ударялся о плиты, стёртые сотнями подошв.

Я задумчиво сунула руки в задние карманы брюк и… застыла. Прямо из ткани, обтягивающей ягодицы, нащупывался мохнатый хвост… длинный… и, кажется с кисточкой на хвосте! Он вертелся сам по себе, как у какой-нибудь шимпанзе, но я его, блин, чувствовала!

Я ринулась к машине и завертелась перед ветровыми стёклами, пытаясь разглядеть этот ужас. Но отражение показывало, что ничего из моей задницы не растёт. Я ещё раз схватилась за копчик. Ничего. Пусто. Как и должно быть. Вытерла испарину со лба. Тихо села в машину и выпила полбутылки воды.

«Может, это от жары всё? Через шляпу башку напекло, вот и приглючило».

«Ага, — согласился внутренний голос, — и в доме Чореску тоже приглючило. И в допроске»…

Я зажмурилась и включила кондей.