Господи, как же она была хороша! Я глядел на неё не отрываясь. Она танцевала, по-восточному двигая бёдрами и маняще изгибаясь. Сильно выделяясь на фоне дергающихся словно в судорогах девчонок пьянящей женственностью. Я пил у барной стойки сидя в полразворота и боялся упустить её из виду. Надеялся, что она подойдёт к бармену за выпивкой, и можно будет угостить её, разговориться, познакомиться… Но она не подходила, она танцевала и танцевала. Казалось, она не чувствует усталости…
Добавить в моё избранное
2 мин, 46 сек 31
— Давай, я провожу тебя, — я набрался смелости и заговорил с нею у гардеробной. Она подняла на меня глаза, улыбнулась и согласилась.
Морозный свежий воздух немного отрезвил меня. Шёл снег, густой, пушистый, мы шли под этим снегом, я рассказывал ей забавные истории с моей работы, она лишь молча улыбалась и иногда кивала головой.
Внезапно она остановилась.
— Мы пришли.
Мне не хотелось с ней вот так прощаться, не хотелось, чтоб кончился этот вечер. Девушка из клуба улыбалась и тоже не спешила впорхнуть в свой подъезд. Это придало мне смелости.
— А может… Может, выпьем? Кофе? Пригласи меня.
Сейчас она перестанет улыбаться и обидится на меня за мою навязчивость. Ну зачем я сейчас всё порчу. Можно было ведь просто спросить её номер телефона… Она оборвала мои мысли.
— Конечно!
Я не верил. Так не бывает! Но вот мы поднимаемся по ступенькам узкой лестницы, она идёт впереди меня, капюшон её куртки, оттороченный мехом качается в такт шагам и задевает моё лицо, ибо я иду слишком быстро… Так, надо справиться со своим возбуждением, она подумает, что я слишком молод, нельзя стать посмешищем.
Выдохнув я постарался подумать о чём то отвлечённом, чтоб хоть немного расслабиться.
Мы вошли в квартиру. Она предложила пройти в комнату, попросила немного подождать. Комната не выделялась чем то особенным, типичная норка молодой женщины. А вот это уже что то необычное! На стене в самом углу комнаты, рядом с дубовым трюмо висело странное изделие. По форме своей оно напоминало рождественский венок, такие обычно вешают на двери в качестве украшения. Приблизившись, я увидел, что он сплетён из волос. Волосы были разной длины и цвета. Помимо волос в него были вплетены засохшие веточки цветов.
Она вернулась неся две чашки, с чашек шёл ароматный парок. Поставив их на столик, повернулась ко мне.
— Ты ведь не за кофе пришёл, верно? — её лицо было так близко. Влажные зелёные глаза улыбались. Она облизнула губы. Этот жест я воспринял как приглашение.
Я ощущал в своём теле ярость сродни звериной. Она была такой мягкой, белокожей, податливой… Я кусал её тело, рвал её одежду. Она не стонала, не вздыхала как другие девушки, она почему то смеялась. Заливисто, раздразнивая меня всё сильней. Я повалил её на кровать. Ни одну девушку я не желал так сильно, как её сейчас. Резко сменив позицию, она оседлала меня, вдавив свои пяточки в мои бока. Спустя несколько толчков я почувствовал приближение оргазма. В момент моего наслаждения, сквозь тяжелые веки я увидел…
Её лицо медленно вытягивалось, белело, покрывалось серой влагой. Капли чего то склизского падали на моё лицо, шею, грудь. Я дернулся пытаясь сбросить с себя это нечто, но словно врос в неё. Её смех, такой нежный прежде, звучал теперь гортанно, разливаясь глухим клокотанием по комнате. Сама комната словно сузилась до площади кровати. Она приоткрыла рот, обнажив жёлтые длинные зубы. Я мотал головой, пытался кричать, но крик застрял в моей глотке, превращаясь в еле слышное блеяние. Руки мои стали тяжелы, я не мог и шевельнуть ими. Вцепившись когтями в мои плечи и наклонившись, она принялась пожирать мою плоть. Я чувствовал нестерпимую боль, чувствовал, как куски мяса отрываются от моих плеч, груди… Силы оставляли меня, я видел уже словно через пелену. Комната постепенно погружалась в полный мрак, увлекая меня в небытие…
— На мосту овечка у овечки хвост, протекала речка, а над речкой мост, на мосту овечка, у овечки хвост. раз, два, три, четыре… — пела она отстригая волосы у кровавого месива, ещё недавно бывшего молодым мужчиной.
Морозный свежий воздух немного отрезвил меня. Шёл снег, густой, пушистый, мы шли под этим снегом, я рассказывал ей забавные истории с моей работы, она лишь молча улыбалась и иногда кивала головой.
Внезапно она остановилась.
— Мы пришли.
Мне не хотелось с ней вот так прощаться, не хотелось, чтоб кончился этот вечер. Девушка из клуба улыбалась и тоже не спешила впорхнуть в свой подъезд. Это придало мне смелости.
— А может… Может, выпьем? Кофе? Пригласи меня.
Сейчас она перестанет улыбаться и обидится на меня за мою навязчивость. Ну зачем я сейчас всё порчу. Можно было ведь просто спросить её номер телефона… Она оборвала мои мысли.
— Конечно!
Я не верил. Так не бывает! Но вот мы поднимаемся по ступенькам узкой лестницы, она идёт впереди меня, капюшон её куртки, оттороченный мехом качается в такт шагам и задевает моё лицо, ибо я иду слишком быстро… Так, надо справиться со своим возбуждением, она подумает, что я слишком молод, нельзя стать посмешищем.
Выдохнув я постарался подумать о чём то отвлечённом, чтоб хоть немного расслабиться.
Мы вошли в квартиру. Она предложила пройти в комнату, попросила немного подождать. Комната не выделялась чем то особенным, типичная норка молодой женщины. А вот это уже что то необычное! На стене в самом углу комнаты, рядом с дубовым трюмо висело странное изделие. По форме своей оно напоминало рождественский венок, такие обычно вешают на двери в качестве украшения. Приблизившись, я увидел, что он сплетён из волос. Волосы были разной длины и цвета. Помимо волос в него были вплетены засохшие веточки цветов.
Она вернулась неся две чашки, с чашек шёл ароматный парок. Поставив их на столик, повернулась ко мне.
— Ты ведь не за кофе пришёл, верно? — её лицо было так близко. Влажные зелёные глаза улыбались. Она облизнула губы. Этот жест я воспринял как приглашение.
Я ощущал в своём теле ярость сродни звериной. Она была такой мягкой, белокожей, податливой… Я кусал её тело, рвал её одежду. Она не стонала, не вздыхала как другие девушки, она почему то смеялась. Заливисто, раздразнивая меня всё сильней. Я повалил её на кровать. Ни одну девушку я не желал так сильно, как её сейчас. Резко сменив позицию, она оседлала меня, вдавив свои пяточки в мои бока. Спустя несколько толчков я почувствовал приближение оргазма. В момент моего наслаждения, сквозь тяжелые веки я увидел…
Её лицо медленно вытягивалось, белело, покрывалось серой влагой. Капли чего то склизского падали на моё лицо, шею, грудь. Я дернулся пытаясь сбросить с себя это нечто, но словно врос в неё. Её смех, такой нежный прежде, звучал теперь гортанно, разливаясь глухим клокотанием по комнате. Сама комната словно сузилась до площади кровати. Она приоткрыла рот, обнажив жёлтые длинные зубы. Я мотал головой, пытался кричать, но крик застрял в моей глотке, превращаясь в еле слышное блеяние. Руки мои стали тяжелы, я не мог и шевельнуть ими. Вцепившись когтями в мои плечи и наклонившись, она принялась пожирать мою плоть. Я чувствовал нестерпимую боль, чувствовал, как куски мяса отрываются от моих плеч, груди… Силы оставляли меня, я видел уже словно через пелену. Комната постепенно погружалась в полный мрак, увлекая меня в небытие…
— На мосту овечка у овечки хвост, протекала речка, а над речкой мост, на мосту овечка, у овечки хвост. раз, два, три, четыре… — пела она отстригая волосы у кровавого месива, ещё недавно бывшего молодым мужчиной.
