Дежурство

— Простите, что так долго пропадала. Я так скучала по всему этому, — прошептала она. Они улыбнулись в ответ, и Забини крепче обнял Драко.

— Теперь вы с нами, мисс Грейнджер. И знайте: на этот раз вы так легко не отделаетесь, — пообещал Блейз с легкой угрозой в голосе, напоминающей, что он истинный слизеринец.

Напевая себе под нос, Гермиона призывно покрутила бедрами и снова развернулась к ним спиной. На этот раз она принялась за юбку — расстегнула ее и, прогнувшись в спине, начала медленно стягивать с бедер, а после ногой отшвырнула к раковинам.

Полностью осознавая, что делает, она раздвинула ноги и нагнулась вперед так низко, что кончики волос коснулись мраморного пола. Начала лихорадочно тереть белое кружево белья, прикрывающего промежность, почти доведя себя до края. Раздался гортанный стон, и она не могла сказать, кому он принадлежал — Блейзу или Драко.

Она встала и, перебросив вперед волосы, оглянулась через плечо. Малфой стоял с полуприкрытыми глазами, опираясь о раковину; Забини изо всех сил ему дрочил.

— Не дай ему кончить, Забини, или представление закончится раньше времени, — игриво произнесла Гермиона, скользнув пальцами во влажные завитки и неторопливо массируя клитор.

Возможно, при других обстоятельствах это было бы даже смешно. Но сейчас Драко рванул руку Забини из своих брюк и с силой сжал член у основания. Блейз кусал губы и выглядел так, будто только что был отчитан Макгонагалл за несделанную домашнюю работу. Несмотря на это, в его глазах сверкало веселье. Драко раскраснелся и тяжело дышал.

— Слушаюсь, мэм, — произнес он дрожащим голосом.

Гермиона злобно усмехнулась. Власть, которую она над ними имела, могла оказаться весьма полезной.

— Очень хорошо, парни. Мне нужно ваше послушание, и я буду очень разочарована, если вы не справитесь со своими обязанностями, — произнесла она начальственным тоном.

Поднеся палец ко рту, она его начисто облизала.

— На этой неделе я впервые ощутила свой вкус. Я лежала в постели, всего в нескольких шагах от Парвати и Лаванды, и, ублажая себя, думала о вас. Вспоминала, каково ощущать вас внутри себя. Вспоминала ваш вкус, — она бросила на Драко дерзкий взгляд, зная, что в этот момент он вспоминает их последний раз. — И мне стало любопытно, что чувствуете вы, когда пробуете на вкус меня.

— Сладкая, — прошептал Блейз, — ты такая сладкая.

— Да, сладкая. И немного солоноватая. Всего понемногу, — согласилась Гермиона. Она подцепила белье большими пальцами и спустила, оставшись лишь в галстуке, серых гольфах и черных туфлях. Блейз судорожно выдохнул.

Малфой сбросил обувь и рубашку. Стянул брюки вместе с трусами; его член слегка подпрыгивал.

— Так кто будет первым? — спросила Гермиона, жадно глядя на них. О чем она думала? Она попусту потеряла столько времени, которое могла бы потратить на любовь совершенно восхитительных мужчин. Даже если бы ей пришлось пропустить занятия.

Пути назад нет.

Блейз хитро посмотрел в сторону кабинок, но Малфой перехватил его взгляд.

— Слишком рано, Забини. Пусть сначала привыкнет к нам, — произнес он тихо.

— Ты прав, — Блейз снял брюки и бросил их на стремительно растущую кучу одежды на полу, подошел к Гермионе, взял в ладони ее лицо. Его поцелуй оказался таким родным и знакомым, он постепенно пробуждал ее чувства, возбуждал все сильнее и сильнее, пока она не стала хвататься за Забини в страхе упасть в пропасть.

Она погрузила пальцы в чернильные локоны Блейза, крепко обняла его и взяла инициативу в свои руки. Член уперся ей в живот, и она обхватила его одной рукой, потирая большим пальцем влажную головку. Блейз застонал и неохотно прервал поцелуй, чтобы уделить внимание ее шее. Он крепко поцеловал нежную кожу, оставляя отметину, желая показать всему миру, что Гермиона Грейнджер никому больше недоступна.

Пока Блейз и Гермиона были заняты друг другом, Драко расстелил в темном алькове покрывало, что ранее наколдовал Забини. Он растянулся на полу, опираясь на локти, и наблюдал за разворачивающейся перед ним картиной.

Он не мог отрицать, что ревнует; для Малфоев было чуждо делиться с кем-либо. Его отец всегда давал Драко все, чего тот хотел, независимо от стоимости и диковинности желаемого. Чаще всего он быстро уставал от этих подарков и, не задумываясь, выбрасывал их.

Гермиона Грейнджер была запретным плодом. Была тем единственным, в чем отец отказал бы ему, попроси он. Все дело было в ее нечистокровности. Люциус скорее согласился бы увидеть сына мертвым, нежели позволил осквернить свою фамилию связью с грязнокровкой. Впервые за свою жизнь Драко засомневался в идеалах, на которых воспитывался. Как может нечто настолько прекрасное быть таким неправильным?

Блейз был его ближайшим другом и единственным человеком, которому он когда-либо доверял; именно по этой причине он не таил на него обиды. Если ему необходимо делиться Грейнджер, то только с Забини.

— Моя дорогая мисс Грейнджер. Мне кажется, нашему золотому мальчику там холодно и одиноко, — прошептал Блейз на ухо Гермионе, но звук его голоса разнесся по пустому помещению.