Дикая охота: расплата

Моя милая тетушка, глупая старая гусыня… отвезла на лечебные воды, когда я «занемогла», оказала большую дорогостоящую услугу графу Валленштейну, чтобы он принял меня, поселил у себя, дал место при дворе. Но зачем мне это жалкое место фрейлины при его покрытой бородавками жене? Я приехала в провинциальный Унтервальден ради профессора, которого граф прятал от инквизиции. О, профессор, ваш великий ум создал столько гениальных механических приспособлений, они облегчили бы работу цирюльникам и повитухам, каждому сельскому лекарю пригодились бы ваши усовершенствованные ланцеты, щипцы для вырывания зубов и, конечно, эти цилиндры с острыми наконечниками для безопасного кровопускания. Но, профессор, вы слишком сильно опередили время. И хоть вы додумались выпрыскивать этими, как вы их назвали на своем ужасном немецком, «шприцами», плохую кровь из больного, вы не додумались, что с их же помощью в кровь можно что-нибудь впрыснуть — лекарство или яд. А я догадалась — я, глупая безродная девчонка, я соблазнила вас, профессор, потратив на вас всего два светских раута, я нашла ваш тайник и украла ваши бесценные чертежи. И это сделала я, дурочка. Как же удачно родиться слабой и красивой и прикидываться дурочкой, обворожительно хлопать длинными ресницами, соблазняя затем кузнеца, плотника, бакалейщика, аптекаря и того противного еврея-ростовщика. Каждый из них делал свою часть работы, выплавил, выковал, вырезал или выкроил и спаял. И я собрала заново ваше особое приспособление, профессор, ваш шприц для впрыскивания — я сделала всё так, что никто ничего не заподозрил.

Как я рвалась душой обратно в Англию! Мелкой девчушкой я увидела Гаспарда раз, когда он прибывал в Лондон принести присягу новому королю, а также засвидетельствовать почтение моей гусыне-тетушке, управлявшей пансионом. Я увидела его и мгновенно отдала ему своё сильно бьющееся девичье сердце, а он меня… даже не заметил, низкорослую и затерявшуюся в толпе других благородных девиц, грубо оттесненную ими. Меня толкнули, меня сбросили на пол, униженная, я выглядывала из-за их спин, поглядела ему вслед, своему дядюшке, двоюродному или троюродному, не важно, ослепительному и не похожему ни на одного королевского вельможу.

Я росла с мыслями о нем, любовь во мне росла вместе с горькой обидой. Я выросла, я воплотила свой план, запудрив мозги тетке, чтоб меня не выдали замуж раньше времени, а ведь уже пора, летом мне исполнилось шестнадцать.

Всю осень и зиму я не могла найти благовидный предлог, под которым приличной девушке было бы не зазорно появиться в Замке. Пока не умер его отец. Я была очень зла — оказывается, Гаспард покинул Англию, отправился отвоевывать у сарацин этот презренный Гроб Господень, а я ничего не знала! Но кто бы сообщил такое юной девушке-бесприданнице, которой и взгляда поднять нельзя на старшего именитого родича? Но великий герцог де Лоррейн умер, его наследник благополучно вернулся из Иерусалима, и я воспрянула духом. Чтобы затем всю весну маяться тоской в четырех стенах за бесполезным шитьем и не мочь подстеречь Гаспарда в нужный момент, не мочь ввести в его кровь замедляющий сердце яд. Я отдала свою невинность за секрет изготовления этого снадобья, держащего душу между жизнью и смертью! Я дала попользоваться собой ради тебя, Гаспард! Я вынесла столько горя, позора и лишений, в то время как ты… ты беззаботно охотился на оленей, на этих треклятых вонючих лесных тварей!

Но отныне, отныне… ты мой, спокойный и недвижный, не побежишь опять в лес, ничто не встанет между нами. И твоя вкусная кровь полубога питает меня. Твои верные слуги на меня ропщут, твои друзья-рыцари меня ненавидят, зато аббат Монтень продал своему дьяволу душу за видение одного моего оголенного бедра, а этот несчастный лысый уродец Руже, управитель… да, он получил больше других. Усладу и глазам, и рукам. Не все ли равно? Не теперь, когда я у цели. Никто меня не выгонит, когда Гаспард — мой. На веки вечные. Прикованный к широкому белому ложу.

Что? Ты не один? Этот жалкий олений заморыш еще здесь?! О, я вижу, вижу, с какой чувственностью его костлявые копытца обвились вокруг твоей шеи, Гаспард. Ничего, я обо всем позаботилась, сейчас я лишу его самого дорогого, как лишилась сама — из-за тебя.

Так безумная и одержимая жуткими страстями девчонка, одетая в длинный кружевной пеньюар и украшенная короной всклокоченных русых волос, стояла с боевым молотом, и все эти мысли пронеслись тучами по ее челу за доли секунды. А тень ее зловеще падала на ничего не подозревавшего оборотня, спавшего на груди у наследного герцога де Лоррейна, герцога, которого он знал только как охотника. Но перед тем, как Каро сморил сон, он начал припоминать — диковинные вещи, которые видел, и ему не хватило совсем немного времени, чтобы догадаться обо всём. Он уснул, сморенный сильной усталостью, на самом пороге очень странной и, без сомнения, удивительной тайны.