Дин Коррл: убийца по кличке «Леденец»

Теперь оба друга сидели за решеткой — и Элмер Хинли, и Дэвид Брукс. Но если первый обвинялся в убийстве Дина Корлла, причем, выглядел жертвой маньяка, спасавшего себя и своих друзей от неминуемой гибели, то второй выглядел намного бледнее. Против него не было никаких прямых улик и в этом крылась слабость обвинения, но опытный сыщик хорошо знает, как подобную слабость обратить в силу. Брукса ни в чем прямо не обвиняли — и это позволяло детективам разговаривать с ним как с бестолковым свидетелем, почти доброжелательно. Стратегия допросов была построена правильно, не в последнюю очередь благодаря тому, что полицейские прекрасно знают слабые стороны наркоманов и пассивных гомосексуалистов: эмоциональная неустойчивость, склонность к притворству, беспринципность. Допросы Брукса были построены примерно по такой схеме: «Мы тебя не обвиняем в убийствах, тебе вовсе не нужен адвокат, поскольку тебя ни в чем не обвиняют. Но Дин Корлл был маньяком, а ты был его гомосексуальным партнером, ты хорошо его знал. Возможно, твои соседи погибли от руки Корлла, так неужели ты не захочешь нам помочь?» Нажим постепенно нарастал, Дэвида методично загоняли в ловушку, не позволяя ему вызвать адвоката и вместе с этим увеличивая эмоциональную интенсивность многочасовых допросов. Вне всяких сомнений, в триаде«Корлл — Хенли — Брукс» последний был слабейшим звеном. Его и рвали!

На вторые сутки Дэвид Брукс сломался. Разрыдавшись, он рассказал, что Дин Корлл хотел новых любовников, поскольку его одного, Дэвида Брукса, ему было мало. Корлл требовал, чтобы Хенли «подгонял» ему новых мальчишек. К Бруксу он с такими требованиями не обращался, дабы не вызывать ревности (явный реверанс в сторону одухотворенности педерастических отношений!), но Хенли брался за деньги подыскивать их старшему другу новых партнеров, а как именно он это делал, спросить следовало у самого Хенли. Разумеестя, такая версия не могла устроить детективов, уж они — то понимали, что это тот вариант правды, который удобен Бруксу, но важно было то, что первые признательные показания подтверждили их интуитивные подозрения: Корлл действительно имел людей, которые выполняли для него роль «загонщиков дичи».

Элмеру Хинли рассказали о полученных против него показаниях друга и объяснили, что из героя — убийцы маньяка он очень быстро превратится в соучастника, если не захочет рассказать, что именно ему известно о подростках, умерщвленных Дином Корллом. Элмер Вейн Хинли задумался на много часов, посовещался с адвокатом, после чего сделал заявление. Он сказал, что может показать место, в котором Дин Корлл похоронил троих подростков. Сам он — Элмер Хинли — в этом не участвовал и никогда там не был, о происшедшем знает только со слов Корлла, но чувствует себя обязанным помочь властям установить истину. Все понимали, что это еще один вариант правды, удобный теперь уже Хинли, но то, что допрашиваемый поддался давлению вселяло уверенность, что в конце — концов его удастся вывести на чистую воду.

Утром 17 августа 1972 г. Хинли в сопровождении колонны полицейских автомашин отправился на улицу Сильвер — белл, где находилась обширная яхтенная пристань. Арендатором секции N 11 был Дин Корлл. Хинли сказал, что следует перекопать пол, там, в толще песка должны быть три тела подростков.

Внутри ангара И 11 был обнаружен полуразобранный автомобиль, большое количество пустых мешков из — под извести, земляной пол был застелен ковровым покрытием. Последнее казалось тут явно неуместным.

Приглашенная прокурором округа владелица стоянки Мейснер сообщила, что Корлл арендовал ангар три года назад и в течение этого времени появлялся здесь с периодичностью два — три раза в неделю. Платил он всегда исправно, недавно попросил в аренду еще один ангар.

Начали копать со стороны противолежащей входу, и очень скороро обнаружили пластиковый мешок, по очертаниям которого можно было заключить, что у него внутри находится тело подростка, лет, примерно, 13. Мешок извлекли и прямо под ним обнаружили человеческий скелет. Направо от этой двойной могилы нашли тела еще двух подростков, один из которых был застрелен, второй — задушен.

Один из полицейских после этого сказал, обращаясь к присутствовавшему здесь же Хинли: «Ты ведь со всем этим связан!» Элмер, явно тяготившийся происходившим, пробормотал:«Это моя ошибка. У меня такое чувство, словно их убил я сам. Я привел их прямо к Дину!»

Это был момент истины, тот важнейший, переломный момент расследования, когда обвиняемый, испытывая психоэмоциональный шок, отказывается от запирательства и начинает давать правдивые показания. Далеко не при каждом расследовании детективам удается добиваться подобного момента и тогда гнусное запирательство и лжесвидетельство делаются орудием защиты преступника не только в ходе предварительного следствия, но и в суде. В «деле Дина Корлла» был свой момент истины и случился он именно в яхтенном ангаре.