Увэ! — раздался голос, который всегда был таким властным и требовательным, и сейчас ставший только дерганым отголоском прошлой уверенности человека в себе.
12 мин, 15 сек 8714
Облокотившись о кровать Дитера, понимаю, что и сам очень сильно устал — морально, от чего самого клонит в сон.
Тихий, вкрадчивый голос, говорит что-то, сквозь дрему. Пытаюсь прислушаться, уловить слухом хоть слово, но совсем ничего не получается. Он ускользает, как песок сквозь пальцы.
Заиграла музыка. Такая приятная, даже нежная. Да и голос стал чуть четче. Понимаю, что это — Дитер:
«Звезды искрятся под шелест деревьев.»
Облака бороздят крутой небосклон.
В зеленой траве купаюсь, как в море.
Скажите мне кто я?
Я — одинокий барон!«.»
— Увэ! Проснись, Увэ!
Открываю глаза и вижу Дитера, сидящего на кровати, пританцовывающего в такт собственной песни. Видно, что ему уже явно лучше. Наверно, мне это снится, потому аккуратно щипаю себя за руку.
— Увэ! Давай петь вместе!
Понимаю, что это все — не сон. И тут же буря эмоций захлестывает, и выливается соленой волной радости из глаз.
— Дитер! Тебе лучше! — бросаюсь обнимать друга.
— А еще я жутко голоден! — вижу, как глаза вновь сверкают. А, ведь, еще вчера угасающий в них уголек жизни, вновь превратился в костер, и обжигал своим огнем. Худой, хрупкий, как соломинка, мой друг вел себя как раньше, когда был здоровым.
— Сейчас. Готовить долго, но напротив твоего дома есть супермаркет… Я быстро…
— Увэ! Я понял, кто отправил то письмо.
— Да неужели?
— Ава… — рот забит едой так, что ему пришлось дополнительно кивать.
— Расскажешь?
— Фа, пважую…
— Не торопись, этих суши тебе на неделю хватит.
— Все. Помнишь, мне подарили керамическую фигурку?
— Эмм… Такое дело… Она разбилась… Вчера…
— Я знаю. Черт с ней. Ты, главное, слушай. Не было тогда поклонниц, я соврал вам. Зашел тогда в ресторан, так как проголодался после прогулки по городу и, ко мне за столик подсел один парень. Он знал, кто я и где играю. Слово за слово, оказалось, что он тоже поет и мечтает о собственной группе. Я не помню, как его звали… Как-то на «Г»: то ли Ганс, то ли Герберт…
— Гюнтер?
— Делаю предположение.
— Да, точно… Его звали Гюнтер! Стой… А ты его откуда знаешь? — удивился парень, глядя на меня.
— Видимо, он пел вместо тебя, пока ты тут отлыниваешь.
— А почему пел? — ещё больше удивился Дитер.
— Он умер… Вчера.
— Скажи, а он умер до того, как ты разбил фигурку или после?
— Насколько мне известно: сразу после.
— Как интересно…
— Дитер на секунду задумался.
— Знаешь, а ведь это многое объясняет.
— А я вот совершенно ничего не могу понять, — в моей голове, кажется, даже каша из-за всего этого образовалась.
— Сейчас поймешь, — мой друг продолжил рассказ.
— В общем, мы выпили немного, пообщались о музыке, концертах, знаменитых группах и как они таковыми стали. Мне он показался хорошим собеседником, так как в его компании совсем не было скучно. Потом уже, после ресторана, мы снова пошли гулять по городу. Гюнтер, по дороге, затащил меня в сувенирный магазин, где и купил эту фигурку. А потом, уже сидя на лавке в парке, предложил поучаствовать в странном ритуале. Ну, знаешь, похожий на детскую клятву, когда режут ладонь ножом и пожимают друг другу руки. Там, вроде как, смешивается кровь и считается, что теперь вы — братья по крови. Так вот, это было что-то похожее. Только, помимо этого, мы еще держали эту чертову фигурку. Я тогда решил, что это — баловство и, недолго думая, согласился.
— Хочешь сказать, что Гюнтер через фигурку вытягивал твои жизненные силы?
— Как знать. Но то, что мне стало лучше после того, как ты разбил фигурку, а Гюнтер — умер, именно это и доказывает: он — энергетический вампир или как их там сейчас принято называть?
— Знаешь, я не буду заставлять тебя резать руки, но поклянись мне в одной вещи, — постарался сказать это как можно строже, заодно подкрепил свои слова ледяным взглядом.
— Увэ, ты меня пугаешь.
— Просто поклянись больше никогда не идти на поводу у незнакомцев. Пусть этот случай будет тебе напоминанием о том, что ты чуть не умер из-за глупой беспечности. Жизнь итак слишком коротка, чтобы заканчивать ее вот так, как чуть она не закончилась у тебя.
— Обещаю. Клянусь. Для тебя, Увэ, все, что угодно.
— Вот так запросто ты дал новую клятву, — я кинул в него пустой картонный коробкой из-под суши.
— Ты просто неисправим!
— Ты чего? — сидит, улыбается.
— Ты же мой друг и ничего плохого мне не сделаешь. В тебе я уверен на все сто.
— Ладно, — кажется, я даже покраснел.
— Убедил.
Эпилог.
Дитер успешно оправился в течение пары недель и вернулся в группу, дабы продолжить творческую деятельность. Тело Гюнтера бесследно исчезло из морга, от чего все были удивлены не менее, чем тому, как тот скоропостижно отошел в мир иной. Да и пресса была слишком занята возвращением старого вокалиста на сцену, что напрочь забыла о том, что «замена» исчезла. Хотя, конечно же, мы СМИ в этом помогли.
— Увэ! — властный и требовательный голос звал меня сквозь убаюкивающий шелест колес едущего автобуса.
— Да, Дитер!
— Я, пока был при смерти, часто думал.
— О чем? — ну вот, сейчас снова какую-то ерунду рассказывать начнет, знаю я его.
Тихий, вкрадчивый голос, говорит что-то, сквозь дрему. Пытаюсь прислушаться, уловить слухом хоть слово, но совсем ничего не получается. Он ускользает, как песок сквозь пальцы.
Заиграла музыка. Такая приятная, даже нежная. Да и голос стал чуть четче. Понимаю, что это — Дитер:
«Звезды искрятся под шелест деревьев.»
Облака бороздят крутой небосклон.
В зеленой траве купаюсь, как в море.
Скажите мне кто я?
Я — одинокий барон!«.»
— Увэ! Проснись, Увэ!
Открываю глаза и вижу Дитера, сидящего на кровати, пританцовывающего в такт собственной песни. Видно, что ему уже явно лучше. Наверно, мне это снится, потому аккуратно щипаю себя за руку.
— Увэ! Давай петь вместе!
Понимаю, что это все — не сон. И тут же буря эмоций захлестывает, и выливается соленой волной радости из глаз.
— Дитер! Тебе лучше! — бросаюсь обнимать друга.
— А еще я жутко голоден! — вижу, как глаза вновь сверкают. А, ведь, еще вчера угасающий в них уголек жизни, вновь превратился в костер, и обжигал своим огнем. Худой, хрупкий, как соломинка, мой друг вел себя как раньше, когда был здоровым.
— Сейчас. Готовить долго, но напротив твоего дома есть супермаркет… Я быстро…
— Увэ! Я понял, кто отправил то письмо.
— Да неужели?
— Ава… — рот забит едой так, что ему пришлось дополнительно кивать.
— Расскажешь?
— Фа, пважую…
— Не торопись, этих суши тебе на неделю хватит.
— Все. Помнишь, мне подарили керамическую фигурку?
— Эмм… Такое дело… Она разбилась… Вчера…
— Я знаю. Черт с ней. Ты, главное, слушай. Не было тогда поклонниц, я соврал вам. Зашел тогда в ресторан, так как проголодался после прогулки по городу и, ко мне за столик подсел один парень. Он знал, кто я и где играю. Слово за слово, оказалось, что он тоже поет и мечтает о собственной группе. Я не помню, как его звали… Как-то на «Г»: то ли Ганс, то ли Герберт…
— Гюнтер?
— Делаю предположение.
— Да, точно… Его звали Гюнтер! Стой… А ты его откуда знаешь? — удивился парень, глядя на меня.
— Видимо, он пел вместо тебя, пока ты тут отлыниваешь.
— А почему пел? — ещё больше удивился Дитер.
— Он умер… Вчера.
— Скажи, а он умер до того, как ты разбил фигурку или после?
— Насколько мне известно: сразу после.
— Как интересно…
— Дитер на секунду задумался.
— Знаешь, а ведь это многое объясняет.
— А я вот совершенно ничего не могу понять, — в моей голове, кажется, даже каша из-за всего этого образовалась.
— Сейчас поймешь, — мой друг продолжил рассказ.
— В общем, мы выпили немного, пообщались о музыке, концертах, знаменитых группах и как они таковыми стали. Мне он показался хорошим собеседником, так как в его компании совсем не было скучно. Потом уже, после ресторана, мы снова пошли гулять по городу. Гюнтер, по дороге, затащил меня в сувенирный магазин, где и купил эту фигурку. А потом, уже сидя на лавке в парке, предложил поучаствовать в странном ритуале. Ну, знаешь, похожий на детскую клятву, когда режут ладонь ножом и пожимают друг другу руки. Там, вроде как, смешивается кровь и считается, что теперь вы — братья по крови. Так вот, это было что-то похожее. Только, помимо этого, мы еще держали эту чертову фигурку. Я тогда решил, что это — баловство и, недолго думая, согласился.
— Хочешь сказать, что Гюнтер через фигурку вытягивал твои жизненные силы?
— Как знать. Но то, что мне стало лучше после того, как ты разбил фигурку, а Гюнтер — умер, именно это и доказывает: он — энергетический вампир или как их там сейчас принято называть?
— Знаешь, я не буду заставлять тебя резать руки, но поклянись мне в одной вещи, — постарался сказать это как можно строже, заодно подкрепил свои слова ледяным взглядом.
— Увэ, ты меня пугаешь.
— Просто поклянись больше никогда не идти на поводу у незнакомцев. Пусть этот случай будет тебе напоминанием о том, что ты чуть не умер из-за глупой беспечности. Жизнь итак слишком коротка, чтобы заканчивать ее вот так, как чуть она не закончилась у тебя.
— Обещаю. Клянусь. Для тебя, Увэ, все, что угодно.
— Вот так запросто ты дал новую клятву, — я кинул в него пустой картонный коробкой из-под суши.
— Ты просто неисправим!
— Ты чего? — сидит, улыбается.
— Ты же мой друг и ничего плохого мне не сделаешь. В тебе я уверен на все сто.
— Ладно, — кажется, я даже покраснел.
— Убедил.
Эпилог.
Дитер успешно оправился в течение пары недель и вернулся в группу, дабы продолжить творческую деятельность. Тело Гюнтера бесследно исчезло из морга, от чего все были удивлены не менее, чем тому, как тот скоропостижно отошел в мир иной. Да и пресса была слишком занята возвращением старого вокалиста на сцену, что напрочь забыла о том, что «замена» исчезла. Хотя, конечно же, мы СМИ в этом помогли.
— Увэ! — властный и требовательный голос звал меня сквозь убаюкивающий шелест колес едущего автобуса.
— Да, Дитер!
— Я, пока был при смерти, часто думал.
— О чем? — ну вот, сейчас снова какую-то ерунду рассказывать начнет, знаю я его.
Страница 3 из 4
