Вечер не задался сразу. Когда он опоздал на автобус, это казалось обычной мелкой неприятностью, но тут же, как на заказ, возникла длинная пробка, в которой такси простояло битый час. После долгих блужданий по частному сектору, где таксист громко матерился, прыгая по пригоркам на хрупкой иномарке, они добрались до центра. В тот самый миг, когда он выбрался из машины, хлынул мерзкий холодный дождь. Зонта, конечно же, не было.
59 мин, 47 сек 9054
Нож осторожно скользнул, едва не задев губы, и отодвинулся ото рта. Оля осторожно выдохнула. Он отвел взгляд от ее тела и снова посмотрел в глаза. В них застыл вопрос ягненка на бойне. Отвечая, он с размаху всадил нож в обнаженный живот и с силой рванул вверх, разрывая плоть. Оглушительный крик ударился о стены и задрожавшие стекла окна, липкая красная кровь хлынула на его руки, залила полу плаща, а пальцы все сжимали кромсавший непослушные потроха нож. Она дергалась, валилась на бок и едва не вырвалась, но он остановил начавшееся бегство. Оля вздрагивала и металась, насаженная на нож, как живая бабочка в коллекции энтомолога-садиста. От болевого шока отказали ноги, и она упала. Он выдернул нож, позволяя бьющемуся в агонии телу рухнуть на ковер.
Упав, она схватилась за живот, пытаясь закрыть ладонями широкую рваную рану, сквозь которую начали вываливаться на ковер внутренности. Он стоял с ножом в опущенной руке и смотрел, как угасает жизнь в больших синих глазах. Теперь Оля не могла даже ползти или звать на помощь. Только слабый стон, сорвался с ее губ, не хватало дыхания, парализованный язык не давал сказать ни слова.
Он опустился на колени рядом с жертвой. Утробный звук, изданный Олей, стал последним знаком страха, того ужаса, что даже сейчас, умирая, испытывала женщина перед тем, кто убил ее. Еще секунда — и все человеческое вытечет из нее вместе с кровью, сознание превратится в животный сгусток боли и паники. Нужно закончить раньше. Столь примитивное страдание — удел бесполезных и больных дураков.
Он схватил ее за волосы и развернул лицом вверх. Рука с ножом поднялась. Из глаз умирающей текли слезы. Хищное жало клинка стремительно вонзилось в правую глазницу, и слезы сделались красными.
Кирилл закричал, когда в паху взорвалась атомная бомба оргазма. Не контролируя себя, он вскочил с кровати, но тут же упал, сотрясаемый волной ощущений, в которой смешалось все: страх, отвращение, похоть, шок, боль и невероятно сильное наслаждение. Перед глазами все еще стояло ужасное зрелище убитой женщины. Виски и обед подкатили к горлу, и его вырвало прямо на пол.
— Г-г-господи боже… — хрипя, выдавил Кирилл, опустошив желудок. — Что это… было?!
Из тела словно вынули позвоночник. Между ног было мокро и противно, болел живот, в висках боевыми тамтамами стучала кровь. Руки, которыми он упирался в пол, дрожали, грозя подломиться и уронить Кирилла лицом в лужу рвоты. Застонав, он заставил себя подняться на ноги и побрел в ванную.
Холодная вода смыла онемение шока. Он прополоскал рот и проглотил таблетку от головной боли. Закрывая стенной шкафчик, Кирилл заметил, как дрожат руки.
Снова. Он снова представил, как убивает женщину. И снова испытал невольное наслаждение, такое острое, что едва не получил сердечный приступ. Оля… они не виделись уже много лет, хотя и писали друг другу пару раз в интернете. Почему она? Почему сейчас? И что, черт возьми, с ним происходит?!
— Откуда? — еле слышно спросил Кирилл у своего отражения в зеркале. — Откуда это все? Внутри меня…
«Только ли внутри?» — одними глазами спросило отражение. В самом деле… Не появится ли завтра сообщения от семьи Оли, что та умерла или пропала? Не были ли его отвратительные фантазии чем-то большим?
Да нет, не может быть! Ведь он же здесь, сейчас! И никакой крови… или?
Пораженный внезапной догадкой, Кирилл выскочил из ванной и включил свет в прихожей. Но нет, плащ висел на привычном месте, сухой и чистый. Сброшенная впотьмах одежда тоже не несла на себе никаких знаков насилия. А ведь в видении он перемазался в крови.
— Рехнуться можно, — Кирилл облегченно вздохнул, берясь за тряпку и вытирая с пола содержимое своего желудка. — Чуть себя за шизофреника не принял. Тайлер, блин, Дерден.
«А ты не шизофреник?» — тут же спросил он сам себя:«Нормальные люди не страдают от садистских поллюций наяву!»
Кирилл стиснул зубы. Этой ночью ему не суждено было заснуть.
Начало новой недели прошло спокойно. Он ходил на работу, сидел в офисе и регулярно проверял страницу Оли. Никаких дурных новостей не поступало. По поводу исчезновения Алины тоже не сообщали ничего нового. Кирилл немного успокоился, хотя засыпал по ночам с трудом. Снова показалось, что те два раза — обыкновенная причуда психики. Сначала из-за стресса подумалось черти что, потом волнения и растрепанные нервы заставили организм взбунтоваться. По крайней мере, для самого себя подобные аргументы звучали убедительно.
Упав, она схватилась за живот, пытаясь закрыть ладонями широкую рваную рану, сквозь которую начали вываливаться на ковер внутренности. Он стоял с ножом в опущенной руке и смотрел, как угасает жизнь в больших синих глазах. Теперь Оля не могла даже ползти или звать на помощь. Только слабый стон, сорвался с ее губ, не хватало дыхания, парализованный язык не давал сказать ни слова.
Он опустился на колени рядом с жертвой. Утробный звук, изданный Олей, стал последним знаком страха, того ужаса, что даже сейчас, умирая, испытывала женщина перед тем, кто убил ее. Еще секунда — и все человеческое вытечет из нее вместе с кровью, сознание превратится в животный сгусток боли и паники. Нужно закончить раньше. Столь примитивное страдание — удел бесполезных и больных дураков.
Он схватил ее за волосы и развернул лицом вверх. Рука с ножом поднялась. Из глаз умирающей текли слезы. Хищное жало клинка стремительно вонзилось в правую глазницу, и слезы сделались красными.
Кирилл закричал, когда в паху взорвалась атомная бомба оргазма. Не контролируя себя, он вскочил с кровати, но тут же упал, сотрясаемый волной ощущений, в которой смешалось все: страх, отвращение, похоть, шок, боль и невероятно сильное наслаждение. Перед глазами все еще стояло ужасное зрелище убитой женщины. Виски и обед подкатили к горлу, и его вырвало прямо на пол.
— Г-г-господи боже… — хрипя, выдавил Кирилл, опустошив желудок. — Что это… было?!
Из тела словно вынули позвоночник. Между ног было мокро и противно, болел живот, в висках боевыми тамтамами стучала кровь. Руки, которыми он упирался в пол, дрожали, грозя подломиться и уронить Кирилла лицом в лужу рвоты. Застонав, он заставил себя подняться на ноги и побрел в ванную.
Холодная вода смыла онемение шока. Он прополоскал рот и проглотил таблетку от головной боли. Закрывая стенной шкафчик, Кирилл заметил, как дрожат руки.
Снова. Он снова представил, как убивает женщину. И снова испытал невольное наслаждение, такое острое, что едва не получил сердечный приступ. Оля… они не виделись уже много лет, хотя и писали друг другу пару раз в интернете. Почему она? Почему сейчас? И что, черт возьми, с ним происходит?!
— Откуда? — еле слышно спросил Кирилл у своего отражения в зеркале. — Откуда это все? Внутри меня…
«Только ли внутри?» — одними глазами спросило отражение. В самом деле… Не появится ли завтра сообщения от семьи Оли, что та умерла или пропала? Не были ли его отвратительные фантазии чем-то большим?
Да нет, не может быть! Ведь он же здесь, сейчас! И никакой крови… или?
Пораженный внезапной догадкой, Кирилл выскочил из ванной и включил свет в прихожей. Но нет, плащ висел на привычном месте, сухой и чистый. Сброшенная впотьмах одежда тоже не несла на себе никаких знаков насилия. А ведь в видении он перемазался в крови.
— Рехнуться можно, — Кирилл облегченно вздохнул, берясь за тряпку и вытирая с пола содержимое своего желудка. — Чуть себя за шизофреника не принял. Тайлер, блин, Дерден.
«А ты не шизофреник?» — тут же спросил он сам себя:«Нормальные люди не страдают от садистских поллюций наяву!»
Кирилл стиснул зубы. Этой ночью ему не суждено было заснуть.
Начало новой недели прошло спокойно. Он ходил на работу, сидел в офисе и регулярно проверял страницу Оли. Никаких дурных новостей не поступало. По поводу исчезновения Алины тоже не сообщали ничего нового. Кирилл немного успокоился, хотя засыпал по ночам с трудом. Снова показалось, что те два раза — обыкновенная причуда психики. Сначала из-за стресса подумалось черти что, потом волнения и растрепанные нервы заставили организм взбунтоваться. По крайней мере, для самого себя подобные аргументы звучали убедительно.
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 6 из 17
