Дитя Ид

Кирилл почувствовал, как волна тошноты подкатывает к горлу и, согнувшись, исторгнул из себя ужин. Запахи больницы тут же пропали, сменившись противной вонью полупереваренных продуктов. Но даже эту вонь он был рад вдыхать, чтобы не чуять рядом кошмарный запах смерти.

Винегретного цвета лужица рвоты окрасилась алым. Это смешалась с ней текущая по полу кровь. Он снова посмотрел на них. Рядом с трупом медсестры лежала Вика. Халат и платье были порваны и изрезаны. Обнаженное тело распяли на полу, словно убийца исполнял ему одному ведомый черный ритуал. Ладони, обращенные вверх, оказались проткнуты насквозь, как у Христа на распятье. Он пригвоздил Вику к полу, навалившись сверху, а потом сотворил мерзость. Кирилл смотрел недолго, не больше секунды, но даже этого мгновения хватило, чтобы захотеть вырвать себе глаза.

Насильник, казалось, вообразил свое оружие вторым пенисом. Он вонзал лезвие в плоть женщины и терзал его, имитируя фрикции. Из глубоких рваных ран на бедрах, боках, груди, животе текла густая, похожая на вино кровь. В одном месте на безвольно откинутой ноге порез оказался таким широким, что бедренная кость выглядывала наружу в розовых складках мяса.

Вика была мертва. В самом конце он перерезал ей горло. Но и этого было мало. Последний надрез оказался сильным и широким, полумесяцем вскрыв брюшную полость.

Кирилл почувствовал, что сейчас ватные ноги откажут, и он упадет прямо в кровь и рвотные массы, не в силах больше контролировать себя. Перед ним, аккуратно сложенные в кучку, лежали внутренности Вики.

— А-а-а-а… — тихо проскулил Кирилл. — У-у-у…

Внезапно что-то тяжелое ударило в грудь. Влажная от крови черная рука схватила за шиворот и рванула в сторону. Тяжелый удар обрушился на затылок. Кирилла подбросило и швырнуло вперед. С истошным воплем он упал прямиком в теплые мокрые внутренности и тут же бросился в сторону, скользя в теплой липкой крови.

— Ты не должен был сюда попасть.

Голос звучал сверху, но Кирилл боялся поднять голову и увидеть… кого?

— Я же дал тебе самое лучшее.

Старомодные ботинки с гамашами были забрызганы кровью. Выше виднелись черные брюки и полы такого же плаща. Он медленно скользил взглядом по этим ногам, по окровавленной ткани, черным мертвым рукам, в одной из которых все еще был зажат нож. Плащ оказался наглухо застегнут, воротник поднят, но лицо Кирилл мог разглядеть. Это лицо он каждое утро видел в зеркале. Те же начинающие отвисать щеки, жидкие усики, выпуклый лоб. Но в зеркале никогда не отражались глубокие трещины в мертвенно-бледной коже, бурые и сухие, словно следы чьих-то когтей. Шрамы начинались в уголках глаз и подобно дорожкам от слез спускались к подбородку. Кривой широкий рубец делил надвое нижнюю губу. Волосы на голове свалялись и походили на иссохший пучок травы, неопрятные локоны свисали на короткие обрубки, заменявшие уши. И все же самыми уродливыми были глаза.

Кирилл почувствовал, что сейчас заплачет. Он узнал эти глаза — они принадлежали отражению, виновато смотревшему из зеркала той ночью, когда пропала Алина. Угольно-черные зрачки, полные тьмы, вовсе не были результатом причудливой игры теней. Черные жилки кровеносных сосудов испещрили белки, делая взгляд нечеловечески страшным. Но это существо и не могло быть человеком, оно лишь натянуло на себя чужое лицо. Маска порвалась и лопнула, тело гнило и разлагалось, истекало ядовитыми чернилами, отравлявшими плоть.

Чудовище было того же роста, что и Кирилл, его фигуру скрывал старый плащ, похожий на те, что носили герои его любимых фильмов, но искаженные гротескные черты лица и страшные руки не были скрыты. В бледном свете больничных ламп кожа двойника казалась рыхлой и обвисшей. Глаза смотрели на неловко скорчившегося в луже крови Кирилла со странной деловитой растерянностью. Мокрые губы шевельнулись, уподобившись копошащимся могильным червям.

— Ты не должен был идти сюда. Тогда ты бы просто насладился тем, что я тебе оставил.

Кирилл с отвисшей челюстью рассматривал ужасающую пародию на себя и не сразу расслышал его слова. Двойник моргнул и сделал шаг вперед. Испуганный Кирилл попытался отползти, но рука скользнула по залитой кровью плитке, и он упал на бок. Двойник замер.

— Т-ты… — проскулил Кирилл и издал испуганный женский писк. — Уйди!

— Теперь у тебя истерика, — с сожалением сказало чудовище и устало всплеснуло руками. — Видишь, как тут грязно.

Голос тоже был Кирилла, но непривычно сиплый, будто простуженный. Двойник вел себя спокойно, даже миролюбиво. Кирилл же едва сдерживал панический крик. Запах крови, склизкие внутренности и возвышающийся над ним монстр казались сном, сумасшедшей фантазией. Да, точно, он действительно сошел с ума, и это все галлюцинации! Но как же от них избавиться?!

— Я вполне реален, — покачал головой двойник. — Ты не сошел с ума. Можешь перестать раскручивать привычные переживания.

Он читал мысли. Кирилл тихонько заскулил, снова пытаясь отползти прочь.