Невероятные похождения брата Дракулы в России.
51 мин, 26 сек 10499
Дракула открыл дверь. На него пахнул коктейль из аромата женских духов и дыма гаванских сигар. Каждый человек подобно зверю имеет свой запах. Свой личный, неповторимый запах, подобно рисунку на подушечках пальцев. Запах дам и господ из светского общества сильно отличается от запаха простого люда в лучшую сторону. Он более приятен и притягателен. От простого люда разило луком, реже чесноком. К тому же от них несло потом, грязным телом, не стираной долгое время одеждой, махоркой (этим грубым табаком). Запах светских дам был весьма утончён, воздушен и свеж словно роза на полуденном зное. Так же отличается человеческая кровь по своим вкусовым качествам. Всё зависит от той среды, где обитает человек. К какой прослойке общества он относится, его пол, возраст. Самая лучшая кровь была у юных дам не достигших своего совершенолетия. Но детская кровь была лучше. Кровь ангелов сошедших с небес была столь нежна, приятна, словно дурманящий сон, вытекающий из нереальности в реальность. Но Дракула ей не злоупотреблял. Всё же это были дети — ангелы на земле. И позволял себе расслабиться лишь раз в месяц.
— Янек, — отвлекла от щемящих сердце мыслей Дракулу прелестная дама. Она была, что говорится в самом соку. «Сегодня будешь ты!» — решил Дракула. Здесь в этом селении все знали его как графа Янека Кроуша, поскольку имя Дракула было уже нарицательным, и внушало всем обитателям Европы суеверный ужас. Большая благодарность брату.
— Да, Елена Васильевна. Я вас внимательно слушаю, — ответил Дракула.
— Янек, я хотела вас спросить, почему вы всё время такие грустные.
— Дорогая Елена, просто я сильно рано лишился родителей. Я был совсем ребёнком, когда они умерли. Я был отдан на попечение злобной тётушки по материнской линии, которая меня совсем не любила, и всюду притесняла.
— Ах, бедный Янек, вам так не хватало материнского тепла и ласки. Хотите, я восполню ваши потери. Я буду любящей матерью. Пойдемте, я вас уложу спать. Прочту вам на сон грядущей сказку и спою колыбельную.
Она по-матерински взяла его за руку и повела в спальню. Янек решил принять правила игры и беспрекословно подчинялся маме Лене. Та привела его в спальню. Осторожно, словно он доисторическая реликвия, раздела его и уложила в постель. Сама расположилась напротив так, что Янек мог свободно созерцать её прелести, и мог без труда до них дотронуться.
Женщина оказалась распутной и несдержанной. Похоже, давно засиделась в девках, поэтому делала большие усилия, чтобы это положение исправить, и поскорей найти своего витязя на белом коне. Обещанной сказки Янек так и не дождался, так как Елена без лишних слов перешла к делу. Янек больше не стал притворяться игрушкой в руках новоиспечённой мамаши, до сих пор играющей в куклы. Его зубы вонзились в её шею, и теплая кровь хлынула в его пересохшее горло…
Прасковья Тулуповна была умной женщиной, и весьма образованным человеком. И мало верила во всякую нечисть, в этих ярких представителей местного фольклора. Эти всевозможные черти, вурдалаки и всякая тварь, сосущая кровь, вызывали смех. Но то, что сказала Настасья Петровна, повергло в шок.
— А знаете, Прасковья Тулуповна, в нашем селении завелись вурдалаки, — шёпотом (для пущего страха) сказала та.
— Да? Что вы говорите, Настасья Петровна? — улыбаясь во все свои тридцать два здоровых зуба, ответила она.
Прасковья Тулуповна, вам всегда смешно, когда я вам рассказываю такие серьёзные вещи. И ничего смешного здесь нет. Вчера утром у себя в постели нашли растерзанный труп молодой девушки. Её обглоданные кости в беспорядке лежали на кровати. Голова осталась нетронутой. А на шее обнаружили две тёмные точки.
— Какой ужас, — могла только вымолвить Прасковья Тулуповна, жутко побледневшая.
— А я, что говорю. Вурдалаки посетили нашу обитель. Эти жуткие создания по ночам выползают из своих укромных мест. И пока приличные люди спят, они сосут у них кровь.
— Какой ужас причитала Прасковья.
— Это мертвецы, не нашедшие приюта ни в раю, ни аду. И убить их нельзя, ведь они и так уже мертвы. Одно спасение животворный крест, чеснок, да осиновый кол.
— Какой ужас, — хотела снова вымолвить Прасковья Тулуповна. Но её голос оборвался на первом слове, глаза закатились, ноги подкосились, и она грузно осела на пол…
Лев Семёнович был самым богатым помещиком данного селения, и он не мог себе представить, что кто-то может быть его богаче. Это было для него как пощёчина, кровная обида с вытекающими оттуда последствиями. Но этот молодой граф из Черногории, этот Янек Кроуш, его перещеголял своими несметными богатствами. Поговаривали, что ему всё досталось от внезапно умерших родителей. Но сам факт того, что этот молодой повеса прожигает целое состояние, собираемое веками, передаваемое от поколения поколению, где-то за границей, вдали от отчего дома, выводил из равновесия Льва Семёновича.
— Лев Семёнович, вы слышали? Он вчера на тараканьих бегах миллион выиграл.
— Пётр Владимирович, вы о ком?
— Янек, — отвлекла от щемящих сердце мыслей Дракулу прелестная дама. Она была, что говорится в самом соку. «Сегодня будешь ты!» — решил Дракула. Здесь в этом селении все знали его как графа Янека Кроуша, поскольку имя Дракула было уже нарицательным, и внушало всем обитателям Европы суеверный ужас. Большая благодарность брату.
— Да, Елена Васильевна. Я вас внимательно слушаю, — ответил Дракула.
— Янек, я хотела вас спросить, почему вы всё время такие грустные.
— Дорогая Елена, просто я сильно рано лишился родителей. Я был совсем ребёнком, когда они умерли. Я был отдан на попечение злобной тётушки по материнской линии, которая меня совсем не любила, и всюду притесняла.
— Ах, бедный Янек, вам так не хватало материнского тепла и ласки. Хотите, я восполню ваши потери. Я буду любящей матерью. Пойдемте, я вас уложу спать. Прочту вам на сон грядущей сказку и спою колыбельную.
Она по-матерински взяла его за руку и повела в спальню. Янек решил принять правила игры и беспрекословно подчинялся маме Лене. Та привела его в спальню. Осторожно, словно он доисторическая реликвия, раздела его и уложила в постель. Сама расположилась напротив так, что Янек мог свободно созерцать её прелести, и мог без труда до них дотронуться.
Женщина оказалась распутной и несдержанной. Похоже, давно засиделась в девках, поэтому делала большие усилия, чтобы это положение исправить, и поскорей найти своего витязя на белом коне. Обещанной сказки Янек так и не дождался, так как Елена без лишних слов перешла к делу. Янек больше не стал притворяться игрушкой в руках новоиспечённой мамаши, до сих пор играющей в куклы. Его зубы вонзились в её шею, и теплая кровь хлынула в его пересохшее горло…
Прасковья Тулуповна была умной женщиной, и весьма образованным человеком. И мало верила во всякую нечисть, в этих ярких представителей местного фольклора. Эти всевозможные черти, вурдалаки и всякая тварь, сосущая кровь, вызывали смех. Но то, что сказала Настасья Петровна, повергло в шок.
— А знаете, Прасковья Тулуповна, в нашем селении завелись вурдалаки, — шёпотом (для пущего страха) сказала та.
— Да? Что вы говорите, Настасья Петровна? — улыбаясь во все свои тридцать два здоровых зуба, ответила она.
Прасковья Тулуповна, вам всегда смешно, когда я вам рассказываю такие серьёзные вещи. И ничего смешного здесь нет. Вчера утром у себя в постели нашли растерзанный труп молодой девушки. Её обглоданные кости в беспорядке лежали на кровати. Голова осталась нетронутой. А на шее обнаружили две тёмные точки.
— Какой ужас, — могла только вымолвить Прасковья Тулуповна, жутко побледневшая.
— А я, что говорю. Вурдалаки посетили нашу обитель. Эти жуткие создания по ночам выползают из своих укромных мест. И пока приличные люди спят, они сосут у них кровь.
— Какой ужас причитала Прасковья.
— Это мертвецы, не нашедшие приюта ни в раю, ни аду. И убить их нельзя, ведь они и так уже мертвы. Одно спасение животворный крест, чеснок, да осиновый кол.
— Какой ужас, — хотела снова вымолвить Прасковья Тулуповна. Но её голос оборвался на первом слове, глаза закатились, ноги подкосились, и она грузно осела на пол…
Лев Семёнович был самым богатым помещиком данного селения, и он не мог себе представить, что кто-то может быть его богаче. Это было для него как пощёчина, кровная обида с вытекающими оттуда последствиями. Но этот молодой граф из Черногории, этот Янек Кроуш, его перещеголял своими несметными богатствами. Поговаривали, что ему всё досталось от внезапно умерших родителей. Но сам факт того, что этот молодой повеса прожигает целое состояние, собираемое веками, передаваемое от поколения поколению, где-то за границей, вдали от отчего дома, выводил из равновесия Льва Семёновича.
— Лев Семёнович, вы слышали? Он вчера на тараканьих бегах миллион выиграл.
— Пётр Владимирович, вы о ком?
Страница 3 из 14
