Для тебя я буду человеком…

— О, а ты хочешь знать? — на его лице появилась улыбка. — Так слушай, это единственное, что я тебе расскажу.

Я навострила уши.

— Ну?

— Малышка Кэти была единственным ребёнком в семье. Получала дорогие подарки даже без повода, и стала очень избалованной. И, впрочем, была нормальной маленькой скотиной.

— Ты, я вижу, детей любишь.

— О даа. В семье решили завести ребёнка. Второго. Кэти быстро смекнула, что ей, как старшей, придётся не сладко: родственники перестанут заботиться только о ней, родители не только ей будут покупать игрушки, и она вообще перестанет быть пупом Земли. Ночью, пока все спали, малышка взяла нож, пошла в родительскую спальню и сделала пять ударов кухонным ножом ниже живота матери. Она убила и мать и зародыша. Все выдали за выкидыш, а мать как будто скончалась, не перетерпев горя… Или что-то там ещё. Я не помню.

— Мдааа… — Я немного в шоке сидела. Но все же. Зачем убивать? Ведь есть тюрьмы для несовершеннолетних и тому подобное? — Тогда и тебя надо бы убить. Ведь ты тоже убил семью. Ты так не думаешь? — Я смотрела в глаза больного. В них читалось что-то безумное и пустое.

— Я не хочу об этом говорить. Особенно с тобой.

— А с кем хочешь? Может с директором? Хотя… Если он узнает что я вообще посещаю твою палату, он меня прикончит… Ладно. Не хочешь не надо. Но я знаю одно. Ты не смог бы убить такое количество людей один. Наверное у тебя была компания? Трудные деньки в 2019 году. Кстати. Тебе уже 23 вроде? Мдаааа… Всё детство угробил. — Я усмехнулась и встав, подошла к двери. — Не скучай. Сегодня к тебе прейдут ещё пару человек. Надеюсь хотя бы им ты хоть что-то расскажешь.

— Надейся дальше, детка.

— Псих. Ах да… Через минут 30 у тебя будет обед. Так что не усни. Ибо без еды останешься. — Я вышла из палаты и закрыла железную дверь на ключ.

Я прошла бесконечные коридоры, и наконец оказалась в комнате для санитаров, в которой никого не было. Сейчас сюда никто не придёт, ведь рабочее время, а отдых в рабочее время карается штрафом. Меня никто не станет тут искать.

Я села на стул и положила голову на стол, устало вздохнув. Моя башка не варит. Как этот человек может быть психом? Говорит нормально. Ведёт себя почти нормально. Да и ещё вопрос. Чего же отец сказал мне остерегаться Вудса? Он же такой как все больные. Есть и опаснее. Но почему-то я всегда нахожу общий язык с пациентами. Из-за этого мне проще. И почему так? Из-за того что я такая же как они?

Не хочется осознавать, что я тоже псих, который думает о суициде из-за постоянного стресса на работе.

Дверь хлопнула. Я обернулась на звук — в дверях стоял Ник.

— Почему ты не работаешь? — Спросила я подняв голову. — Тебя оштрафует мой папаша. — Я улыбнулась.

— Похер, — как-то отстранённо ответил мне парень.

— Чего этo ты? Ты же так дорожишь работой. Прям матушка труженица. — Усмехнулась я. Так и было. Ник всегда приходил вовремя, не брал отпуска, не прогуливал. И работал очень хорошо.

— Лиз. — Серьёзно обратился ко мне санитар со странным выражением лица.

— Что? Ты какой-то странный.

— Да? А мне кажется обычный.

— Ну лаааадно. Так чего хотел?

— Тебя.

— Прости что? Мне послышалось, или ты сказал «тебя»?

— Тебе послышалось. — Ник невинно улыбнулся, закладывая руки за спину.

— Ну ладно. — Странно… Только не говорите что у меня со слухом проблемы. Я чётко слышала что он сказал. — Так чего тебе? Если ни чего, то иди работать. Мне тоже нужно идти. — Внезапно Ник быстро приблизился ко мне, и, нагнувшись, впился в мои губы требовательным поцелуем.

Я оттолкнула его и он отстранился от меня.

— Ты чего вытворяешь?! — Я была удивлена. Да что там… Я была в ахуе. Что на него нашло?

— Люблю тебя. — Прошептал он мне, а губы. Соблазнительным шёпотом.

— Ч-что? Ты несёшь какой-то бред… — Я говорила это тихо смотря в серые глаза парня.

Он прижался ко мне всем телом, и снова накрыл мои губы.

Его руки обвили мою талию.

Я пыталась убрать его руки, пиналась, вырывалась, но это не помогло. Из глаз потекли слезы, что было странным. Ведь я не когда не плакала по пустякам. Но… Разве это пустяк? Когда тебя насильно целуют и обнимают?

Я не собиралась отвечать, тем более, что и целоваться я не умела. Я пыталась крикнуть сквозь поцелуй, чтобы он прекратил, но сделала лишь хуже. Его язык скользнул в мой рот.

Я не знала что делать. Почему тот, который был мне почти другом, ведёт себя так. Он ведь знает, что делает хуже. Одна рука парня начала расстёгивать пуговицы на белом халате. Мурашки пробежали по телу.

Дверь хлопнула во второй раз. На пороге стоял Джон, ещё один санитар. Вид у него был удивлённый. Ник быстро отпрянул от меня, как будто ничего и не было, поправляя свою форму.

— Я понимаю, что не вовремя, — было начал Джон, —, но там помощь требуется.

Я сидела словно не в этом мире и тупо пялилась в перед. Ник же что-то быстро сказал и вместе с Джоном вышел из комнаты.