Почему пишу? Не оттого, что нечем заняться, поверьте, дел у меня полно, так как каждую секунду умирает миллионы людей, и за всеми должна прийти я. Представлюсь — смерть собственной персоны. Странно, откуда люди взяли за образ скелета в чёрной мантии с капюшоном, который держит косу в руке. Может это потому, что «у страха глаза велики»? Этот вопрос остаётся нераскрытым. Я всего лишь маленькая девочка, зовут меня Алиса, с виду десять лет, хотя мы все знаем что намного и намного больше.
22 мин, 21 сек 8557
19 апреля, день 4 Так продолжалось день за днем. Темно-синие ночи, скудно крашенные светящимися точками, сменялись все точно такими же ночами. Данила много размышлял на тему «пустых сердец». Считал, что люди, окружающие его, сделали сухим, черствым. Что та прекрасная девушка, в простых и милых очках, с пышными волосами и глазами, как у ангела, сделала из него булыжник. Почему она ушла, почему сердце, такое непостоянное, ищет, где ему уютней, теплее… Так и эта девушка нашла своё тепло, свою вторую половину, выкинув из себя юношу, у которого всегда блестели глаза, горел, как казалось, неугасаемый огонь. Она его сломала. Порой игры в «кто кого» заходили слишком далеко, но ему это нравилось. Эта и была одна из ста миллионов изюминок, которые скрепляли их, благодаря которым они сошлись воедино. Со временем усталость одолевала обоих, появилась трещина в этой нерушимой крепости. Ссора за ссорой, непонимание, навалившиеся проблемы… Она ушла, сказав, что больше«не ёкает». И тут всё вокруг провалилось в бесконечную черную воронку. Думаю, что многие через это проходили. Одна только боль одолевала его сердце, отчаяние и безысходность затмевали разум. Я понимаю Данилу, ведь не может быть иначе, когда отдаешь лучше куски своего сердца. В этот момент уже ничего не надо, ничего не хочется, лишь только вырезать из себя этого человека, затем прижечь раскалённым железом, и пусть, даже если останется всего маленький кусок, пусть даже уродливый, некрасивый, зато не ноющий, не напоминающий, не терзающий каждую секунду, подобно зубной боли. Так и получилось, что он перестал ценить себя и свою душу. Много раз молодой человек просил её забрать и больше не мучатся, что я и сделала.
На пятое утро Данила решил во что бы то ни стало менять свою жизнь на корню. Завести кучу подруг, раствориться в вине, в распутной и шумной жизни. Но это не его, он не такой, поэтому, неудивительно, что он продержался в таком темпе всего лишь до вечера, оказался на крыше девятиэтажки и уже смотрел на бегущих внизу людей, которые казались ему муравьями. Всё было таким маленьким, но таким приближенным, будто можно дотронуться до каждого, как в детстве, взять машинку и поиграться ей. Ощущение свободного полета подталкивало его совершить прыжок. И еще немного, и ещё чуть-чуть… Сзади дотронулась чья-то мягкая и достаточно широкая рука. Обернувшись, юноша увидел существо. Все на нем было как у людей: то же лицо, руки, ноги, немного странное одеяние, но, всё-таки, человеческое. Странным были его крылья, которые сразу повергли в шок. Двухметровые, белые как мел, и пахнущие ладаном, гармонично смотрелись на теле незнакомца. Нежная, веющая добротой улыбка, казалось, могла растопить любого и завоевать каждого.
— Не стоит этого делать — пропело существо — это испытание ты должен пройти.
— Я, наверно, сплю!? Ангелов не существует — с нотой агрессии и удивлением спросил Данила.
— Да, с одной поправкой — я твой ангел. С момента твоего рождения оберегаю тебя. Помнишь, когда тебе было одиннадцать лет, овчарка на улице разорвала все брюки и сильно покусала ногу, а потом гналась за тобой и, в какой-то момент, отстала, а потом и вовсе исчезла. Или тот страшный день, в тринадцатилетие, когда вы с другом Мишкой решили провести весь день на заброшенном заводе. Ползали, играли в догонялки, не думая о последствиях. Азарт, необычность постройки, все это вдохновляло. Вы представляли себя пиратами, военными, партизанами. В один момент, перепрыгивая яму на втором этаже, которая образовалась из-за ветхости здания, ты не рассчитал силы и недопрыгнул… От смерти отделяли несколько сантиметров. На первом этаже, как раз под ямой лежали куски этого самого второго этажа, из которых торчали железные прутья. И ты отделался лёгким сотрясением.
— Случайность — возразил юноша.
— Случайности не случайны, друг мой — в свою очередь сказал ангел, отводя Данилу от края крыши.
— Постой. Тогда поясни мне, почему так жестоко поступила она? Тоже не случайность? Если все в мире не случайно, то зачем сначала встретился с ней я? Не проще было сразу встретиться ему у неё на пути?
— Тогда как бы она смогла понять, что именно он тот самый? Ты ей помог.
— Судьба жертвует кем-то ради спасения кого-то?
— Нет, это всё тебе тоже для помощи.
— Велика помощь, мучиться и умирать изнутри.
— ТЫ сам в этом виноват, так как не можешь отпустить и простить. Боль проходит быстрее, когда её лечишь, в данном случае, лекарство — элементарное прощение. Прощение — знак сильного человека, злость — слабого.
— Я уже начинаю прощать, значит, я сильный?
На пятое утро Данила решил во что бы то ни стало менять свою жизнь на корню. Завести кучу подруг, раствориться в вине, в распутной и шумной жизни. Но это не его, он не такой, поэтому, неудивительно, что он продержался в таком темпе всего лишь до вечера, оказался на крыше девятиэтажки и уже смотрел на бегущих внизу людей, которые казались ему муравьями. Всё было таким маленьким, но таким приближенным, будто можно дотронуться до каждого, как в детстве, взять машинку и поиграться ей. Ощущение свободного полета подталкивало его совершить прыжок. И еще немного, и ещё чуть-чуть… Сзади дотронулась чья-то мягкая и достаточно широкая рука. Обернувшись, юноша увидел существо. Все на нем было как у людей: то же лицо, руки, ноги, немного странное одеяние, но, всё-таки, человеческое. Странным были его крылья, которые сразу повергли в шок. Двухметровые, белые как мел, и пахнущие ладаном, гармонично смотрелись на теле незнакомца. Нежная, веющая добротой улыбка, казалось, могла растопить любого и завоевать каждого.
— Не стоит этого делать — пропело существо — это испытание ты должен пройти.
— Я, наверно, сплю!? Ангелов не существует — с нотой агрессии и удивлением спросил Данила.
— Да, с одной поправкой — я твой ангел. С момента твоего рождения оберегаю тебя. Помнишь, когда тебе было одиннадцать лет, овчарка на улице разорвала все брюки и сильно покусала ногу, а потом гналась за тобой и, в какой-то момент, отстала, а потом и вовсе исчезла. Или тот страшный день, в тринадцатилетие, когда вы с другом Мишкой решили провести весь день на заброшенном заводе. Ползали, играли в догонялки, не думая о последствиях. Азарт, необычность постройки, все это вдохновляло. Вы представляли себя пиратами, военными, партизанами. В один момент, перепрыгивая яму на втором этаже, которая образовалась из-за ветхости здания, ты не рассчитал силы и недопрыгнул… От смерти отделяли несколько сантиметров. На первом этаже, как раз под ямой лежали куски этого самого второго этажа, из которых торчали железные прутья. И ты отделался лёгким сотрясением.
— Случайность — возразил юноша.
— Случайности не случайны, друг мой — в свою очередь сказал ангел, отводя Данилу от края крыши.
— Постой. Тогда поясни мне, почему так жестоко поступила она? Тоже не случайность? Если все в мире не случайно, то зачем сначала встретился с ней я? Не проще было сразу встретиться ему у неё на пути?
— Тогда как бы она смогла понять, что именно он тот самый? Ты ей помог.
— Судьба жертвует кем-то ради спасения кого-то?
— Нет, это всё тебе тоже для помощи.
— Велика помощь, мучиться и умирать изнутри.
— ТЫ сам в этом виноват, так как не можешь отпустить и простить. Боль проходит быстрее, когда её лечишь, в данном случае, лекарство — элементарное прощение. Прощение — знак сильного человека, злость — слабого.
— Я уже начинаю прощать, значит, я сильный?
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 2 из 7
