Дневник человека

С началом работ в доме прозвучал гулкий выстрел. С непривычки я вздрогнул. Смотреть на результаты ни я, ни сосед не отправились: продолжали укладывать топливо. В основание костра пошли столбы, которые хозяин приготовил для починки забора как сойдет снег. Шесть кругляшей легли на кирпичный фундамент теплицы. Сверху уложили доски, куски бруса, дрова для бани. С боков подпер рядом березовых чурок. Несколько кубов сухого дерева увенчала секция старого забора. Места для хозяина с собакой хватит.

Останки Семеныча укутал в простыню, предварительно снял с себя верхнюю одежду. Отнес на руках. С Найдой пришлось повозиться — пока лопатой спихивал труп на брезент, борясь с усталостью и тошнотой, да тащил ее за цепь — умудохался в конец. Не поленился отнести на костер протез. Последней заняла свое место двуствольная «тулка». Ровесница Семеныча. Перешла ему от отца, героя Великой Отечественной. Служила верой и правдой до последнего часа. От нас с соседом валил пар. Солнышко грело едва, но нам было жарко. В старой канистре дожидалась свободы солярка. Сейчас станет еще жарче. Елки жаль вокруг. Сам сажал. Семеныч только саженцы привез и места под ямы разметил. Ну и Семеныча жаль, само собой. Кто воевал, имеет право у тихой речки отдохнуть. А не вышло отдохнуть положенный человеческим разумением срок…

Церемонию прощания нарушили звуки сирены, тарахтение движка и шелест тормозящих колес. Во двор заскочили два милиционера в черных бронежилетах с укороченными автоматами в руках. Подчиняясь команде, мы подняли руки.

— Накликал, Старый. Накрылись твои похороны. — Прошептал я замотанному в простыню трупу.

Затем мы лежали в наручниках на мерзлой, истоптанной в кашу земле, а дяденька с автоматом, строго надвинув кепи на хмурый лоб, интересовался, зачем это мы убили одинокого старика, его собаку и собираемся их сжечь? Да еще вместе с орудием преступления. Естественно, наш вариант событий его не убедил. Видимо, он уже зачислил нас в грабители-убийцы-сатанисты-пироманы. Эта версия грела его душу и никакие аргументы, сходу приходящие мне в голову, не могли ее изменить. Хотя нет. Когда я постарался объяснить простую логику самоубийцы, упомянув про вчерашний звонок в Москву, в глазах защитника правопорядка промелькнуло понимание. Сосед поддакнул и вывалил про недавние людоедские похождения парализованной бабки-соседки.

Пока первый вполуха слушал «сказки про живых мертвецов», второй милиционер осмотрел жилище, наскоро проблевался, доложил, что увидел в доме и присоединился к старшему, чтобы вывести задержанных к УАЗику.

— Это сосед, он не при делах! — запоздало заявил я.

Довольно эгоистичная попытка стяжать себе все лавры убийцы и поджигателя позорно провалилась.

— Проверим, проверим. На выход. Не разговаривать! — скомандовал старший лейтенант.

В этот момент за нашими спинами неуклюжая фигура уткнулась в штакетник — боковое зрение стремительно прогрессировало. Все участники сцены обернулись на шум. Сквозь щели в заборе к нам тянула руки сама Смерть, избравшая своей оболочкой тело местного бухарика. Своего «первого зомби» я запомнил надолго. Затянутые пленкой буркалы, с которыми лучше не пересекаться взглядом. Отвисшие складки кожи на лице — даже сквозь щетину пробивалась бледная немочь или как это еще назвать. На засаленной куртке — нет живого места от грязи. Он и при жизни-то стоял прямо от случая к случаю — все больше лежал по канавам, а после ухода в мир иной души, тело совсем по-сиротски скособочилось. Вот такое смертоносное тело со смещенным центром тяжести. Один укус и ты такой же. Страшно? Еще как!

— М-мать! — синхронно вырвалось у молодого мента и соседа.

Именно в эту секунду я четко сформулировал идею, навсегда и осознанно прописавшуюся у меня в подкорке: мне дико, невообразимо сильно захотелось жить! Жить несмотря ни на что!

Молодой забыл про обязанности конвойного, бросил соседа стоять на полпути, а сам, перехватив АКСУ поудобнее за цевье, приблизился на несколько шагов к забору. Старший сделал напарнику знак рукой, который можно было понять как «стой и опусти ствол».

Мертвяк ломился к нам на полном серьезе, нещадно обдирая бледные руки о грубые доски забора. Рукава ему мешали, цепляясь за гвозди и расщепленное дерево.

— В башку его стреляйте! — подал голос сосед. — Ну, че вы стоите?! Стреляйте!

Однако никто не стрелял.

— Ну, точно! — подал голос молодой милиционер. — Летеха знакомый на Левом. час назад травил про ночной вызов в морг у этой, как ее, больнички здоровой…

— БэСээМПэ. — предположил я и, судя по согласному кивку милиционера, оказался прав.

— Ага. Там пациенты рванули по домам. Двоих наших покусали. Ихних четверых завалили и только в голову. В тушку бесполезно, они потом вставали. И шли. Как, эти самые…

— Зомби. — снова подсказал я.

— Ага. Зомби. — Повторил молодой и решительно взял на прицел ходячий труп.

— Крак! — мертвец отломил вершину штакетника. Не зря Семеныч планировал ремонт забора… Что-то неразборчиво проворчала рация у старлея.