Дневник человека

Я топал, напевая, навстречу двоим напрягшимся стражам правопорядка и даже набрался наглости спросить, где сто двадцать третья квартира. Типа я не местный и ваще дебил, раз пристаю с такими вопросами к еще менее местным. То есть под категорию ментоубийц не подпадаю. Ну, подумаешь, плащик черный и глазки под солнцезащитными очками бегают.

Двое ментов молча пялились на меня, судя по суровым лицам, за фасадами происходила напряженная мозговая деятельность, а я звонил соседке, ругая одного умника на все лады — не мог скакнуть в лифт и наверху заныкаться. Не сообразил, зато сейчас изображаешь доставку чистой воды на дом. Щас тебе пара Станиславских вынесут вотум недоверия. И хорошо, если не скрепят его свинцовой печатью в затылок.

— Кто? — полюбопытствовала соседка. Можно подумать ей хулиганы глазок жвачкой заклеили или табуретки неделю назад для вечеринки не я ей выдавал.

— Доставка чистой воды. Вам, как клиенту месяца — помпа в подарок! — оттараторил я, гримасами умоляя ее открыть дверь.

— Вода? Но я не… Подождите.

Лязгнул замок. Дверь приоткрылась, сколько позволила цепь, и пара карих глаз внимательно изучила ловкого манагера в черном плаще. Я улыбался и вращал глазами. Ну, давай же, милая мордашка, пусти меня скорей внутрь!

— А это кто такие? — строго спросила соседка про маячивших на заднем фоне «держиморд околоточных». Так их, молодец!

— Понятия не имею. Они не со мной.

Соседка сняла цепочку. Я прошел, поставил бутыль и коробку с помпой. Так, щас резко закрываем дверь и берем ее в заложницы — мелькнула мысль, но я уже не успевал привести в действие свой коварный план.

— Минуточку! — заявил «штатский». — А вы не подскажете, где ваш сосед из сто двадцать первой квартиры? Он подозревается в убийстве четырех человек…

Вот те раз! Аж сумку уронил, пытаясь расстегнуть, чтобы достать из нее «накладную» — едва ремень успел придержать. Иначе бы Семенычев ПМ брякнул бы об кафель в прихожей. Блин, что же делать?«Накласть» ментам по шеям? Живые же люди, а я им кровя пущу. Как-то неудобно.

Озвучив страшное обвинение, он не дал соседке сполна насладиться немой сценой и положил мне руку на плечо. Не так, чтобы пояснить, что нравлюсь я ему сзади, а так, чтобы потенциальный преступник в моем лице почуял суровую длань правосудия. Всем своим существом. До мелкой обдриси. Чтобы мысли не возникло сопротивление оказать. Но я-то не преступник, мне-то чего бояться? Да я на прошлой неделе сильнее боялся, когда разбирали, почему план по февралю не сделал.

— Ну, пошли, что ли, артист. — Затылочным зрением «увидел», как гад расплылся в улыбочке во все тридцать два. Смотри и учись, зеленый, как я опытного киллера расколол в пять секунд.

Ага. Щас ботинки зашнурую. Сразу, как говно из штанов вытрясу.

— Что это значит? Вы кто такой? Я с вами никуда не пойду! — истерично закричал я. В комнате даже проснулся ребенок.

— Спокойно! — штатский попытался развернуть меня и ткнуть в нос ксивой. В результате сумка с пистолетом выскочила из трясущихся рук и скатилась по стопке журналов «Домашний очаг» и«Космополитен». Ну и пусть там лежит. У соседки в прихожей.

— Дураков, не выпендривайся. Пройдешь с нами, понял? — штатский очень настойчив. Грех отказывать такому человеку. Против своего организма в первую очередь грех.

Дураков — это я. Не потому, что дурак редкий, а потому что фамилия моя не частая. Большинство моих контрагентов знали меня по имени-отчеству. В крайнем случае, как г-на Дурова. И вовсе я не стеснялся своих корней. До 17 века слово Дурак употреблялось как имя собственное, а не как ругательство. Так звали несмышленых детишек, чтобы их не украли бесы. Нафига бесам требовались древнерусские детишки, сейчас уже мало кто знает. А вот кривых ухмылочек моя фамилия всю дорогу вызывала немало.

— Ты кого дураком назвал? — продолжил выпендриваться я. — Что вообще происходит? Я воду доставляю, че тут непонятно, а? Меня шеф сегодня отправил в поля, обычно я на телефоне… Эй, да вы чего?

Менты в три руки вытащили меня из квартиры. Не поверили суки ни единому слову. А ты сам-то поверил? Ни в жизнь. Потому что бред сивой кобылы, а не легенда.

Штатского утомили мои обильные словоизлияния и он ткнул меня в живот. Я ойкнул и согнулся.

— Дураков, ты не понял. Ты пойдешь с нами. И будешь вести себя смирно, иначе я тебя как убийцу моих товарищей пристрелю на месте по законам… смутного времени. И мне ничего за это не будет.

— За что? Да вы спросите у напарника! У водилы спросите! — хватая воздух ртом, я хватался за последнюю соломинку. Это я снаружи выглядел для них лох-лохом, в внутри сновали аццкие мысли: эх, мне бы пестик в кармане, завалил бы обоих. По пуле в живот сукам, чтоб помучались. И тебе, «штатский» и тебе ментенок лопоухий. Потом контроль. Нет, нах контроль. Времени собрать пушки мне должно хватить. А их сотоварищей, что внизу наверняка в машине сидят, встретили бы два свежих зомби. Или зомби становятся только от укуса другого зомби?