Дневник человека

К вечеру Рамблер обновил утреннее сообщение. Однако! Теперь «отдельные акты немотивированной агрессии» шагнули за границу. То есть у проклятых буржуинов тоже все не слава католическому богу. Следовательно, ничего сверхъестественного в мире как бы и не происходит. Обывателя пытались успокоить. Настолько топорно, что я отхлебнул половину бокала за раз. Ну, теперь-то точно трындец неимоверный во всеобщем масштабе с тройным перекрытием, это мне мой главный менеджерский орган подсказывает. Кто там подсказывает неприличное слово«жопа»? Не угадали — голова. В целом тон статьи ободрял смущенного некоторой недосказанностью читателя. В качестве основной рабочей выдвигалась версия о весеннем обострении у граждан с неустойчивой психикой.

Никто и не подумал связать каких-то два невнятных сообщения об инцидентах со стрельбой в Европе и Америке, висевших рядышком. В Америке вообще часто и много стреляют, если верить СМИ. Вот вам оборотная сторона легального оборота оружия. В нашем-то человеколюбивом государстве такой интенсивной стрельбы и не слыхать, как чеченца замирили. У нас все больше режут, колют, душат и травят друг-дружку. Все-таки правильная у нас страна — честные граждане боятся ментов пуще бандитов, а не наоборот.

Что мне бросилось в глаза — обе перестрелки произошли в медицинских учреждениях. Давалось понять, что стреляли охранники в непонятных нападавших с фатальными для последних итогами. Обозреватель ссылался на возможную причастность неизвестных террористов в одном случае и студента-психопата в другом, но явно чувствовался недостаток информации. Лезть по другим ресурсам мне стало лениво и неинтересно. А свой пожилой японский телек я еще при царе Владимире Владимировиче Горохе выкинул на помойку на радость бомжам. Как сейчас помню, в тот день меня лишили премии за какие-то грехи, а я с горя, периодически прикладываясь к бутылке, посмотрел убойный коктейль из «Дома-2,» Пусть говорят«, рекламы и местных прогубернаторских новостей. Да, я выдержал эту бесчеловечную пытку из каких-то мазохистских побуждений. Но с тех пор моя вера в торжество человеческого разума и добра над злом совершенно иссякла.»

А что мы имеем в сухом остатке? Да, что-то в горле пересохло совсем. Щас исправим. Версия с эпидемией из Андрюхиного мейла — раз. Вспышки насилия — два. Медицинские учреждения — три. Странное поведение отдельных граждан сегодня вечером — четыре. Кто-то что-то знает. Не может быть, чтобы никто ничего не знал. Чтобы принять сложившуюся обстановку как данное, пришлось немножко «разогнать процессор». То есть принять еще порцию менструально-монструозной, но очень желанной «Мэри».

Так уж получилось, что с недавних пор кроме Семеныча близких людей у меня не осталось. Размышляя над вариантами развития событий, поддатый отщепенец негодовал сам на себя и свое затворничество в четырех стенах с выходом во всемирную паутину и на работу. Звонить кому-либо из коллег или просто знакомых и обсуждать явно бредовую тему — не лучшая идея. Пролистав записную книжку телефона, я наткнулся на некоего Стаса Субботина, в прошлом однокашника с ореолом весьма непростого чела. Еще в школе выдавался на голову выше других во всех отношениях. Сколь было настоящего, а сколько напускного я до сих пор не разобрался. Зато насмотрелся таких типажей по всей Руси, а особенно в столице их немало. И всегда от таких знакомцев бегал, стараясь, лишний раз на их фоне не отсвечивать. Очевидно по причине своей бесконечной ущербности… Но вот не так давно с ним пересеклись. В аэропорту. Чувак процветал и не скрывал этого. В качестве одолжения продиктовал номер и разрешил «обращаться, если что».

А вдруг это самое «если что» наступило? Попытка не пытка. Может и не его номер. А если и его, то нерабочий. А если и рабочий, то не станет он со мной базарить и все. Но он стал.

— Але, это кто? — Стас взял трубку со второй попытки и явно не удосужился записать мой номер во время прошлой встречи. Представился.

— Я сейчас занят. Перезвони позднее. — говорил он быстро и я удивился, что в конце фразы не последовал отбой.

— Дай угадаю, вещички пакуешь? — я злился, а хамить по телефону всегда легче, чем в глаза.

Молчание на том конце длилось больше полминуты. Стас не отключался и я расслышал какой-то смутно знакомый звуковой фон: множество голосов, объявления. Точно, аэропорт!

— Ай да Стас! Ай да ловкач!

— Что? — нервно откликнулся мой немногословный собеседник.

— Ты в аэропорту? Домодедово? Шереметьево?

Он не счел нужным отвечать. Явно собирался с мыслями. Или боролся с собой.

— Послушай. — наконец слова полезли из него сначала неохотно, но дальше — больше — Тебе крупно повезло. Полчаса назад я бы просто не ответил. А через десять минут я буду в самолете и отключу телефон. Навсегда. У тебя есть загранпаспорт?