Зазвонил телефон. Я поднял трубку: Да, слушаю.
63 мин, 16 сек 903
Агрессия прекратилась и злобная невидимка, видимо, исчезла — открытая форточка резко захлопнулась. С полчаса я просидел в тишине и размышлениях. Затем поднялся, подошёл к телефону, вызвал скорую помощь и милицию. Когда приехавший дежурный врач писал заключение о причине смерти, я ощутил спиной чей-то взгляд, оглянулся и вздрогнул: на меня внимательно смотрела сидящая на шкафу чёрная кошка. После ухода посторонних я осмотрел все углы, но загадочного животного не нашёл…
В медицинском свидетельстве о смерти матушки написали патологоанатомический диагноз: острая сердечная недостаточность. Похоронили её, как безродную — за счёт государства. Для такой дорогой церемонии у меня и Ефима средств не нашлось. Три дня мы с братом пили горькую. О причастности к маминой смерти Лили я никому не признался: бестелесную сущность за решётку не посадят, а вот самому мне ментовская контора потрепала бы нервы. Всё это время меня по ночам никто не беспокоил. Лишь жена Лилька, узнав о моём горе, сжалилась надо мной и пригласила назад — в семью. Для поддержки штанов, что ли.
— Спасибо за приглашение, — оскорблено произнёс я. — В подачках не нуждаюсь. Теперь у меня есть своё, отдельное жильё.
— Вольному — воля, — пожав плечами, она удалилась. После трёхдневных поминок осталось пол ящика водки, которую до этого купили отзывчивые соседи.
— Забирай, сколько сможешь и дуй отдыхать, — посоветовал мне брат.
Я оказался в данный момент очень послушным. С трудом дойдя до спасительной лавочки своего подъезда, я присел передохнуть. На другом краю скамьи сидела заплаканная соседка Таня — пацанка пятнадцати лет.
— У меня умерла мать, — я сообщил ей.
— Знаю, — кивнула головой соседка. — Мне тоже не легче — с женихом поругалась.
— Получается так, что мы с тобой друзья по несчастью. Значит, уничтожать его надо дружно, — я поднял бутылки с водкой и предложил: — Пойдём ко мне.
— Как-то неудобно… — замялась девушка. — Но дойти до квартиры я вам помогу. Это святое дело.
Помогла Таня зайти в квартиру, а даже лечь на диван. Затем и сама прилегла рядышком…
Очнулся, как всегда, среди ночи от вспышки включённого света. Ухватившись за мои уши, Татьяна трясла мою несчастную голову. Увесистые мячики девичьих грудей прыгали по моему лицу.
— Дебил, ты меня изнасиловал! — кричала гневная девушка.
— Ой, только не надо фантазировать, — я начал приходить в себя. — В таком состоянии я в состоянии находиться только в лежачем состоянии. На большее, в данный момент, я не способен.
— А на это кто способен? — Татьяна указала на кровавое пятно на простыне.
— А что мы тут закусывали с кетчупом? — я ухмыльнулся.
— Судебная экспертиза подтвердит, что это моя кровь.
— А ну-ка ручки показала! — рассердившись, приказал я.
— На, смотри, — она покрутила перед моим носом ладонями.
Порезов я не заметил. Осмотрел всё тело её — ни царапины. Показывала демонстративно с равнодушным видом, даже не смущаясь.
— Какое событие! Татьяна, ты стала полноценной женщиной! — я начал ёрничать. — Это необходимо обмыть! Сообщать никуда не надо. Я согласен — женюсь!
— Кому ты нужен, синяк проспиртованный?! — соседка посмотрела на меня, как на ничтожество. — Учти: на зоне насильников не любят. Тебя там быстро сделают петухом, а твою задницу порвут на портянки.
— Что ты хочешь? — я с трудом сдерживал негодование.
— Твою квартиру, — нагло заявила Татьяна, подперев бока руками. — Перепишешь, как миленький. На меня, сегодня же!
— Ты что, c дуба упала? После смерти матери должно пройти полгода, лишь потом квартира перейдёт мне в наследство.
— Чушь собачья! — хитро прищурилась соседка. — У меня есть знакомый юрист. Он всё состряпает гладко.
— Ах, вон оно что! — психанул я, подскочив к аферистке. — Получается так, что я — заранее продуманная часть вашего плана?
Испугавшись, Татьяна ринулась на кухню. Я — за ней. Там она встречала меня уже с ножом в руке.
— Не подходи — заколю, как свинью.
— Убей её, — послышался голос Лили. — Она тебя погубит.
Я сделал шаг навстречу неизвестности. Татьяна размахнулась, я резко ушёл в сторону, перехватил руку и, внимательно смотря в испуганные глаза притихшей жертвы, нащупал нужное место между рёбер и медленно погрузил лезвие ножа в грудную клетку.
— Что ты напрягся? — услышал я голос потусторонней наставницы. — Расслабься! Больше импровизации!
Подчиняясь подсказке, я наигранно улыбнулся.
— Чтобы заколоть, как свинью, нужен опыт, который, кстати, у меня есть, — сказал я Татьяне, второй рукой продолжая держать её за горло. — До встречи в аду, солнышко.
Как рыба, вынутая из воды, девица начала глотать воздух. Затем, закрыв глаза, она медленно опустилась на пол. Я следил за её ртом — ждал синеватой дымки выходящей на свободу души. Ничего не заметил, а лишь зашатался от нахлынувшей усталости (скорее всего — психической) и сел рядом с умирающей соседкой.
В медицинском свидетельстве о смерти матушки написали патологоанатомический диагноз: острая сердечная недостаточность. Похоронили её, как безродную — за счёт государства. Для такой дорогой церемонии у меня и Ефима средств не нашлось. Три дня мы с братом пили горькую. О причастности к маминой смерти Лили я никому не признался: бестелесную сущность за решётку не посадят, а вот самому мне ментовская контора потрепала бы нервы. Всё это время меня по ночам никто не беспокоил. Лишь жена Лилька, узнав о моём горе, сжалилась надо мной и пригласила назад — в семью. Для поддержки штанов, что ли.
— Спасибо за приглашение, — оскорблено произнёс я. — В подачках не нуждаюсь. Теперь у меня есть своё, отдельное жильё.
— Вольному — воля, — пожав плечами, она удалилась. После трёхдневных поминок осталось пол ящика водки, которую до этого купили отзывчивые соседи.
— Забирай, сколько сможешь и дуй отдыхать, — посоветовал мне брат.
Я оказался в данный момент очень послушным. С трудом дойдя до спасительной лавочки своего подъезда, я присел передохнуть. На другом краю скамьи сидела заплаканная соседка Таня — пацанка пятнадцати лет.
— У меня умерла мать, — я сообщил ей.
— Знаю, — кивнула головой соседка. — Мне тоже не легче — с женихом поругалась.
— Получается так, что мы с тобой друзья по несчастью. Значит, уничтожать его надо дружно, — я поднял бутылки с водкой и предложил: — Пойдём ко мне.
— Как-то неудобно… — замялась девушка. — Но дойти до квартиры я вам помогу. Это святое дело.
Помогла Таня зайти в квартиру, а даже лечь на диван. Затем и сама прилегла рядышком…
Очнулся, как всегда, среди ночи от вспышки включённого света. Ухватившись за мои уши, Татьяна трясла мою несчастную голову. Увесистые мячики девичьих грудей прыгали по моему лицу.
— Дебил, ты меня изнасиловал! — кричала гневная девушка.
— Ой, только не надо фантазировать, — я начал приходить в себя. — В таком состоянии я в состоянии находиться только в лежачем состоянии. На большее, в данный момент, я не способен.
— А на это кто способен? — Татьяна указала на кровавое пятно на простыне.
— А что мы тут закусывали с кетчупом? — я ухмыльнулся.
— Судебная экспертиза подтвердит, что это моя кровь.
— А ну-ка ручки показала! — рассердившись, приказал я.
— На, смотри, — она покрутила перед моим носом ладонями.
Порезов я не заметил. Осмотрел всё тело её — ни царапины. Показывала демонстративно с равнодушным видом, даже не смущаясь.
— Какое событие! Татьяна, ты стала полноценной женщиной! — я начал ёрничать. — Это необходимо обмыть! Сообщать никуда не надо. Я согласен — женюсь!
— Кому ты нужен, синяк проспиртованный?! — соседка посмотрела на меня, как на ничтожество. — Учти: на зоне насильников не любят. Тебя там быстро сделают петухом, а твою задницу порвут на портянки.
— Что ты хочешь? — я с трудом сдерживал негодование.
— Твою квартиру, — нагло заявила Татьяна, подперев бока руками. — Перепишешь, как миленький. На меня, сегодня же!
— Ты что, c дуба упала? После смерти матери должно пройти полгода, лишь потом квартира перейдёт мне в наследство.
— Чушь собачья! — хитро прищурилась соседка. — У меня есть знакомый юрист. Он всё состряпает гладко.
— Ах, вон оно что! — психанул я, подскочив к аферистке. — Получается так, что я — заранее продуманная часть вашего плана?
Испугавшись, Татьяна ринулась на кухню. Я — за ней. Там она встречала меня уже с ножом в руке.
— Не подходи — заколю, как свинью.
— Убей её, — послышался голос Лили. — Она тебя погубит.
Я сделал шаг навстречу неизвестности. Татьяна размахнулась, я резко ушёл в сторону, перехватил руку и, внимательно смотря в испуганные глаза притихшей жертвы, нащупал нужное место между рёбер и медленно погрузил лезвие ножа в грудную клетку.
— Что ты напрягся? — услышал я голос потусторонней наставницы. — Расслабься! Больше импровизации!
Подчиняясь подсказке, я наигранно улыбнулся.
— Чтобы заколоть, как свинью, нужен опыт, который, кстати, у меня есть, — сказал я Татьяне, второй рукой продолжая держать её за горло. — До встречи в аду, солнышко.
Как рыба, вынутая из воды, девица начала глотать воздух. Затем, закрыв глаза, она медленно опустилась на пол. Я следил за её ртом — ждал синеватой дымки выходящей на свободу души. Ничего не заметил, а лишь зашатался от нахлынувшей усталости (скорее всего — психической) и сел рядом с умирающей соседкой.
Страница 4 из 18
