В 1962 году, примерно в 70 милях от трассы Регган-Гао, были обнаружены обломки потерпевшего аварию биплана. Под крылом перевернувшегося самолета лежал мумифицированный труп летчика. Как выяснилось, это был пропавший почти тридцать лет назад воздушный ас Уильям Ланкастер.
12 мин, 14 сек 17872
Глаза опять беспокоят меня. Они до того распухли, что невозможно их закрыть… Резервуар с водой охлаждается за ночь, и, таким образом, у меня я течение дня имеется ледяное питье. Я пью по одному глотку каждые полчаса. Когда я подношу бутылку ко рту, мне приходится бороться с собой изо всех сил, чтобы не выпить больше положенного. Пока у меня есть силы, я хочу приготовить факелы. У меня осталось восемнадцать спичек. Мне необходимо как можно расчетливее жечь остатки самолета. Нужно будет оставить полотно на верхнем крыле (то есть, на нижнем, потому что самолет лежит вверх колесами), это тоже может привлечь внимание спасителей. Если самолеты вылетят из Реггана завтра, — меня найдут живым… Какое разочарование — не увидеть ночью автомобильных фар! Теперь дело за самолетами… Нужно много самолетов… Какое искушение пойти за бутылкой воды! Какой нектар она содержит для меня! Это мое единственное желание на настоящий момент. Воды! Воды! Воды! Я увидел белую бабочку и стрекозу (не вижу ли я их во сне?). Я нахожусь вблизи оазиса и совсем близко от дороги. Летите, самолеты! Я перестану писать в этом бортжурнале, когда почувствую, что становлюсь совсем слабым. Тогда я привяжу его к полотну крыла, адресуя своей матери. Почти опустошил бутылку. Но других запасов не хочу трогать раньше 6 часов. У меня есть запас воды на пять или шесть дней… Им остается четыре или пять дней, чтобы найти меня живым.
15 апреля, суббота.
Теперь необходимо сохранять каждую частицу энергии, чтобы оставаться живым в течение трех или четырех дней в надежде на спасение. Если самолеты вылетели на мои розыски сегодня, я верю в избавление… Моей воды хватит еще на три-четыре дня, если только я не сойду с ума и не выпью ее раньше…
Чабби, я надеюсь, что тебе удастся заинтересовать всех и организовать мои поиски. Я прошу тебя, дорогая мама, толкать людей, действовать, и прежде всего французов…
Я больше всего боюсь часов с 11 до 16.30. Жара ужасная. ВОДЫ!
16 апреля, воскресенье.
6 часов 10 минут.
Наступил четвертый день. Ветер утих. Вчера после полудня дул сильный ветер и песчаные бури. Все, что я смог сделать, это лежать в убежище под крылом. Каждые полчаса я пил по глотку воды. Вчера я выпил два полных термоса (по пол-литра) и должен был свирепо бороться с собой, чтобы не пойти к резервуару с водой.… Я думаю, что протяну еще дня три.
Эта ночь была для меня пыткой. Начался дождь, падали ледяные капли. Увы! Это продолжалось всего несколько коротких секунд, и мне не удалось собрать даже ложки воды.
День с восхода солнца неописуем. В убежище под крылом я ворошу безумные мысли. Без всякого сомнения, если бы я не был ранен, не переживал таких трудностей… Я всегда буду пить воду, запивать ею любую еду, если меня когда-нибудь выведут отсюда. Я не буду больше курить, и сигарет не будет мне недоставать… Чабби, моя дорогая, мама, мой лучший друг, отец, мой товарищ, не огорчайтесь…
10 часов 15 минут того же дня.
Солнце поднимается по небу, однако дует бриз, подкрепляющий меня. Я пью каждые полчаса по глотку воды. Я не гоню мысли о том, что где-то поблизости есть вода, так как только что с востока прилетела маленькая птичка, кажется, воробей, и летала около меня… Чабби, я ушел бы сегодня ночью от самолета на восток, но меня удерживает данное обещание.
Возможно, мне удастся продержаться еще два дня. Затем наступит несколько часов безумия, и, наконец, придет смерть! Прошу, если этому суждено случиться, чтобы она пришла быстрей…
17 апреля, понедельник, пятый день.
6 часов 30 минут утра.
После сумерек я видел сигнальную ракету, выпущенную на некоторой дистанции. Немедленно я ответил факелом, оставшимся у меня. Следовательно, можно допустить, что я замечен! В этом все мои надежды. Запаса воды хватит на сегодня. Вчера была удушающая жара. Если сегодня будет так же жарко, мне придется выпить несколько больше воды. Между 10.30 и 16.00 дня невозможно терпеть…
9 часов 15 минут.
Я вновь схожу с ума. Я утверждаю, что этой ночью видел свет и человек, который его зажег, должен был видеть мой. Однако, ничто не подтвердило это… В небе не видно самолета… Я пытался не пить вторую бутылку воды этой ночью. Мой шанс уменьшился на один день. Все складывается плохо для меня… Если я в действительности этой ночью видел свет, то думаю, что эти утром кого-нибудь увижу.
10 часов 30 минут.
Ни малейшего движения воздуха. Если суждено этому быть, я должен безропотно покориться смерти. Думаю, что я смогу продержаться до завтра, но не более.
Конец пятого дня.
Очевидно, меня не спасут, разве что только чудом… Чабби, помни, я сдержал слово, оставаясь у самолета…
Я хочу, чтобы мой дневник был рассудительным, и напоминаю, что Чабби должна иметь его оригинал или точную копию. Мама, повидай Пат и Нину-Анну. Обними их за меня и объясни им все…
Не слишком ли я сентиментален? Я могу им быть в последний раз, потому что сентиментален по природе…
18 апреля, вторник.
6 часов.
15 апреля, суббота.
Теперь необходимо сохранять каждую частицу энергии, чтобы оставаться живым в течение трех или четырех дней в надежде на спасение. Если самолеты вылетели на мои розыски сегодня, я верю в избавление… Моей воды хватит еще на три-четыре дня, если только я не сойду с ума и не выпью ее раньше…
Чабби, я надеюсь, что тебе удастся заинтересовать всех и организовать мои поиски. Я прошу тебя, дорогая мама, толкать людей, действовать, и прежде всего французов…
Я больше всего боюсь часов с 11 до 16.30. Жара ужасная. ВОДЫ!
16 апреля, воскресенье.
6 часов 10 минут.
Наступил четвертый день. Ветер утих. Вчера после полудня дул сильный ветер и песчаные бури. Все, что я смог сделать, это лежать в убежище под крылом. Каждые полчаса я пил по глотку воды. Вчера я выпил два полных термоса (по пол-литра) и должен был свирепо бороться с собой, чтобы не пойти к резервуару с водой.… Я думаю, что протяну еще дня три.
Эта ночь была для меня пыткой. Начался дождь, падали ледяные капли. Увы! Это продолжалось всего несколько коротких секунд, и мне не удалось собрать даже ложки воды.
День с восхода солнца неописуем. В убежище под крылом я ворошу безумные мысли. Без всякого сомнения, если бы я не был ранен, не переживал таких трудностей… Я всегда буду пить воду, запивать ею любую еду, если меня когда-нибудь выведут отсюда. Я не буду больше курить, и сигарет не будет мне недоставать… Чабби, моя дорогая, мама, мой лучший друг, отец, мой товарищ, не огорчайтесь…
10 часов 15 минут того же дня.
Солнце поднимается по небу, однако дует бриз, подкрепляющий меня. Я пью каждые полчаса по глотку воды. Я не гоню мысли о том, что где-то поблизости есть вода, так как только что с востока прилетела маленькая птичка, кажется, воробей, и летала около меня… Чабби, я ушел бы сегодня ночью от самолета на восток, но меня удерживает данное обещание.
Возможно, мне удастся продержаться еще два дня. Затем наступит несколько часов безумия, и, наконец, придет смерть! Прошу, если этому суждено случиться, чтобы она пришла быстрей…
17 апреля, понедельник, пятый день.
6 часов 30 минут утра.
После сумерек я видел сигнальную ракету, выпущенную на некоторой дистанции. Немедленно я ответил факелом, оставшимся у меня. Следовательно, можно допустить, что я замечен! В этом все мои надежды. Запаса воды хватит на сегодня. Вчера была удушающая жара. Если сегодня будет так же жарко, мне придется выпить несколько больше воды. Между 10.30 и 16.00 дня невозможно терпеть…
9 часов 15 минут.
Я вновь схожу с ума. Я утверждаю, что этой ночью видел свет и человек, который его зажег, должен был видеть мой. Однако, ничто не подтвердило это… В небе не видно самолета… Я пытался не пить вторую бутылку воды этой ночью. Мой шанс уменьшился на один день. Все складывается плохо для меня… Если я в действительности этой ночью видел свет, то думаю, что эти утром кого-нибудь увижу.
10 часов 30 минут.
Ни малейшего движения воздуха. Если суждено этому быть, я должен безропотно покориться смерти. Думаю, что я смогу продержаться до завтра, но не более.
Конец пятого дня.
Очевидно, меня не спасут, разве что только чудом… Чабби, помни, я сдержал слово, оставаясь у самолета…
Я хочу, чтобы мой дневник был рассудительным, и напоминаю, что Чабби должна иметь его оригинал или точную копию. Мама, повидай Пат и Нину-Анну. Обними их за меня и объясни им все…
Не слишком ли я сентиментален? Я могу им быть в последний раз, потому что сентиментален по природе…
18 апреля, вторник.
6 часов.
Страница 2 из 4
