Дневник выжившего

Мы уже уселись, есть вареную картошку со свининой, как у Артема чтото прихватил живот, и хозяин показал, где находится туалет. Еда была вкусной и горячей, только что из печки. Поэтому мы ели не спеша. Хозяин нам травил байки про трудовые будни из прошлой жизни, рассказывал анекдоты. Мы тоже рассказывали, что повидали. Только вот про убийства не стали говорить. Об этом мы заранее договорились. Артем зашел довольный и, улыбаясь, встал рядом с хозяином. Тоже вместе с нами посмеялся над очередным анекдотом, предложил принести ещё бутылку водки с нашей машины, на что хозяин ответил с радушием. Мы все улыбались. Артем пока не сел за стол, поговорил с хозяином о том, как тут с дорогами дела, куда можно ехать, куда нельзя. Когда хозяин все рассказал, Артем достал незаметно обрез, переломил его с видом того что чистит и проверяет патроны. Хозяин повернулся к нему лицом, а Артем, не снимая с лица улыбки, приставил обрез ко лбу хозяина и нажал на спуск обоих стволов.

Бахнуло, брызги головы разлетелись по всему столу. И комнату заволокло сизым дымом. В ушах зазвенело, и звон превратился в писк. Едкий запах кислятины от пороха и железа от крови ударил во мне в нос. Через несколько секунд по возвращению слуха я услышал как Аня истерично заорала, а потом её вырвало, я посмотрел на это безобразие, пытался сдержаться, но меня тоже вырвало.

Я начал было Артему орать, что он падла такая творит. Машина для убийства развернулась ко мне, переломила стволы бывшего моим когдато обреза, зарядила в них патроны.

Я уже подумал, что Артем свихнулся и потянулся к пистолету, как Артем поймал меня за руку и сказал:

— Ничего не говорите, пойдем, покажу.

Мы вышли к сараю, Артем выстрелом сбил замок с дверей, и мы вошли внутрь. Включили фонари. Внутри бесновались четыре свиньи, и я увидел, что они едят.

У одной свиньи в стайке лежала обглоданная человеческая рука и кишки. Она копалась в них своим рылом и жадно чмокала, пытаясь загрести в рот скользкие кишки, но у неё это никак не получалось и она гоняла их из одного угла стайки в другой. Потом Артем открыл занавеску и показал — там болтались три туши вниз головой, завернутые в полиэтилен, но головы отсутствовали. Туши были выпотрошены и без кожи. Было не трудно понять, какому животному принадлежали эти туши. Две из них, похоже, были взрослыми, а одна ребёнком.

Меня зашатало и окончательно вырвало. Ане хватило картины со свиньей и она упала мешком на пол.

Как сказал Артем:

— Настал конец света, а я вот пытаюсь на вас сэкономить марганцовку и питьевую воду. Сейчас мы будем делать промывание желудка.

А какое мяско было вкусное, проскочила у меня мысль в голове.

Артем сбил замок на фургоне Садко, там были ещё люди, все они были мертвы, и только одна девушка ещё подавала признаки жизни.

Мы сели в машину, загрузили девушек и двинулись на место прежней стоянки. Хотелось спалить этот дом к чертовой матери вместе со всеми этими людоедами и останками их жертв.

Когда мы подъехали к дому, я почувствовал себя нехорошо. Я помогал Артему с девушкой, доставал лекарства, потом начал отрубаться.

Все плыло перед глазами, я чувствовал, как будто проваливаюсь в какуюто яму. В глазах темнеет, становится холодно. Видел, как Артем кормит активированным углем меня и Аню. Помню отрывками, как он растворил марганцовку в пятилитровке питьевой воды и усиленно нас троих отпаивал, потом делал так, чтоб нас вырвало.

Но я не могу устоять, проваливаюсь кудато в темноту. Снова погружение в воду, выныриваю, глубокий вдох, яркий свет в глаза.

Сомнения нет, я в той же палате, как и был прошлый раз. Голубые стены и белый потолок. Только теперь за окном темно. Изредка блики проезжающих машин попадают в окно. В самой палате горит тусклый свет — ночь. Слышно где то дальше ктото усердно кашляет без остановки. Начинаю дергаться и нажимаю рукой, на кнопку в виде дверного звонка. Прибегает медсестра.

— А Сергей, вы снова очнулись, это хорошо, подождите, я сейчас дежурного врача позову.

В палату заходит Артем в белом халате.

— Ну что, как ты себя чувствуешь?

— Да чтото как то совсем херово мне.

Без доли иронии и совершенно прямолинейно отвечаю я ему.

— Ничего, вылечим, и не таких лечили.

В это время стены комнаты постепенно растворяются, и я вижу стены нашего броневика.

— О! Серёга проснулся. Ну как выспался?

— Да не говори, так выспался что на всю жизнь.

— Ты, однако, много мяска вчера съел, проспал больше всех.

— А Аня как?

— Да как она, проснулась, ничего не помнит. Но это ей же лучше. Ухаживает сейчас за второй девушкой, она без сознания. А ты случаем память то тоже не потерял?

— Да нет, такое разве забудешь.

— А ты как узнал то?

— Да как, как, сарай я посмотрел, там с другой стороны окно есть — через него и посветил и посмотрел.

— Этот гаденышь вас, отравой сильнодействующей опоил. Аня нормально перенесла, а вот та из кузова Садко до сих пор в себя прийти не может. Не знаю даже, выживет или нет.