Дневники в лесу

— Я сейчас залезу в тело, ты вон тот переключатель щёлкни и трубку вот эту вытащи. — и показывает мне что да как.

Я вроде все понял. Тогда Микола прыгнул в свое дремлющее тело и что-то в приборах задорно пикнуло.

Я про себя Богу привет передал и палец протянул к переключателю. И тут я замер. Переключателя было целых три и я теперь подзабыл, как на какой из них мне Микола показывал. Вот гадство, думаю. Что я за человек такой, все время в полглаза слушаю.

Ну, а потом, думаю, раз переключатель нужный один из трёх, а про остальные два Микола ничего не сказал, значит и не какой опасности не будет, если сразу три выключу. Ведь так? Ну, так же? Ну, и я так подумал.

Вырубил, короче, один за другим все три переключателя и трубку у него изо рта вынул.

Поршень тот сразу перестал работать. А Микола чего-то не просыпался. Лицо какое-то блаженное, правда, и глаза закрыты и язык немного высовывается. Я думаю, чёрт, чёрт, чёрт, что же делать.

Ну, хлопнул его пару раз по щекам. Микола в другую сторону язык высунул и снова ничего. А тут еще из леса раздался такой вой, что у меня кровь заледенела. Я знаю, как волки воют, а тут как будто прародитель всех волков взвыл. Я совсем приуныл. Без Миколы убежать не могу. Обещал же его вытащить. В общем ничего другого в голову мне не пришло. Я взял ту трубку что высунул до этого, снова её в рот ему затолкал и туда начал дуть вроде как искусственного дыхания. Вот тут мне и поперло! Глаза Микола сразу открыл. Они у него надуваться стали, что шарики в летний праздник. А потом он мне, как даст с правой по уху, что я с ног свалился. Микола резко встал в койке, трубку высунул и дышит так часто-часто. Потом посмотрел на переключатели молча так, головой покачал.

Я извинился, говорю, бывает такое у меня. Из головы всё летит, как из решета.

И не успел я с пола подняться, как вой тот повторился. И совсем рядом в этот раз.

Микола спрыгнул с койки и быстрехонько к выходу подобрался. Потом обернулся ко мне и спрашивает:

— Давно это?

— Минуту назад — говорю — Волк?

— Ни фига не волк — говорит Микола, а сам еще бледнее стал.

17 серия (продолжение ночи 23 апреля)

… Я на него смотрю, а спросить боюсь. Понимаю в душе то, что это преследователь наш. Бизон.

— Ладно — говорит Микола — Сидеть тут дальше нельзя. Я иду первым. Ты сразу за мной.

— Может переждать лучше?

— Он найдет нас по запаху.

— Господи во что он превратился, раз так воет?

— Этого я не могу тебе сказать — говорит мне Микола-ты лучше не думай об этом. Готов идти?

— Нет, конечно.

— Отлично — говорит Микола. Потом подобрался к выходу, ветку еловую откинул. А там тьма-тьмущая, на нас зыркает. Не видать ни черта.

— Кажись, пронесло — вздыхает Микола и из землянки на полтела уже вылазит.

Я двинулся следом, но тут Микола, как заорет. Из тьмы откуда-то вытянулись розовые скользкие щупальца. Три или четыре шутки. Одно щупальце Миколу по стану кольцами обхватило. Другие руки скручивают и ноги.

— Режь! — орет мне Микола, как резаный, а самого его под деревья уже что-то утаскивает.

Я весь потом исхожу и за ним на четвереньках быстро подвигаюсь. ( Забыл от страха то, что ноги есть) Сказать ничего не могу. На спине рюкзак у меня ( ну тот, с хаминой кровью и снедью от брата Камиллы) за ветки цепляется. Из-за пояса я нож тот достал, которым мы Бизона в первый раз прикончили.

— Режь, твою мать! — орет Микола пуще прежнего.

Я нож в зубы, с четверенек встал и припустил за ногами Миколы, которые стремительно исчезали под пушистыми елями леса. Самого чудища я не видел, но видел его розовые щупальца которые скручивали Миколу.

В несколько прыжков, царапая себе лицо о встречные ветки, с криком и отчаянием, я прыгнул, как хищник за своей добычей. Я упал плашмя и ухватился за ноги Миколы. Он продолжал мне орать, чтобы я резал гадину. Десяток метров розовый червь тащил нас обоих, пока я по миколиным ногами подбирался к кольцам на его туловище. Мне удалось схватиться за эту мерзкую розовую плоть. Я схватился за неё одной рукой, а другой поддел кортик под щупальце и одним рывком выбросил руку вверх. Мое лицо мгновенно окропилось кровью. Мы тут же остановились. Микола все еще был обездвижен другими щупальцами, которые окольцовывали его руки и бедра. Но они заметно ослабли. Микола орет:

— Чего встал то!? Режь дальше!

Я очухался немного и хватаюсь сначала за правую руку Миколы и таким же образом отсекаю эти живые путы. Тварь тут как взвоет еще сильнее и остальные щупальца отпускает и они быстро-быстро исчезают в дремучей темноте ароматного леса.

— Ты как? — говорю Миколе.

У него белки глаз блестят под луной. Он подскакивает на ноги и меня за плечо тащит.

— Ноги! — кричит — ноги делаем! Давай за мной! По болоту уйдем.

И бежит уже главное. Тут времени думать нет. Я за ним конечно. Кортик не отпускаю. Вдруг, что сзади опять. Вижу впереди только спину Миколы в лохмотьях от порванной старой рубахи.

— По какому болоту!? — кричу ему на ходу, рискуя дыхалку сбить.