Дохлокрай

Мария покосилась на него, подтянув одеяло повыше и спрятав ноги. Ногу. Правая все же осталась снаружи.

— Ты прям опасный мужчина, чего уж тут… Но!

— Внимательно. Блины подогрею. Кофе пойдет и холодным.

— Я люблю сок с утра.

— Да ну?!

Скорчила рожицу. Или гримаску? В общем, как и всегда, что-то милое. У женщин всегда все милое. Это удел мужиков корчить рожи и мнуть хари. У женщин, как известно, обязательно утонченно, артистично и изящно. И обязательно мило.

— Хорошо, не сок. Чай я люблю, вон тот, «Зеленые поля», в пакетиках. Такие у меня плебейские вкусы. Ты-то, сразу видно, княжьего роду, не иначе.

— А то… Так чего за «но»?

— М? А, но… Ну, смотри.

Ему даже стало весело. Наверное, солнце за окном сыграло свою роль. Черт с ним, с Мраком и прочим дерьмищем. Иногда надо ощутить себя просто человеком. Не говоря про мужчину. Глупая перепалка, совершенно дико звучащая здесь, в квартире почти тайного ордена. Между настоящей амазонкой, ночью уничтожившей четырех нелюдей и охотником, уничтожавшим нелюдей постоянно.

Мария села, закрутив одеяло вокруг себя любимой и откинувшись на стену. Так и быть, кофе он ей подал, оставив на блюдце. И даже прикурил сигарету. Вредно, да, но такой голод знал не понаслышке. И приоткрыл окно. Сел, приготовившись слушать правду-матку.

— Первое! — и он немного запереживал за сигарету в уголке ее рта. Вернее, за диван. Больно уж опасно смотрелся пепел на ее кончике. Кофе в одной руке, а на второй… на второй в ход пошел первый из загибаемых пальцев.

— Первое! — повторила Маша, прищурившись от дыма. — Сиськи сиськами можем называть только мы.

— Кто?

— Женщины! Сиськи у нас и только нам их так называть. Как правильно говорить тебе?

— Грудь?

— Молодчинка-мужчинка! Грудь. Второе!

Второй, указательный, палец уставился на него прям как ствол пистолета.

— Лишний вес, а не целлюлит. И даже если он на пятке, то это моя личная проблема и головная боль. Если мне так хочется. Третье!

Он кивнул. Уже понятно, что бой-дева сейчас иронизирует, но почему и нет?

— Волосы дело наживное, даже не надо в парикмахерскую идти, сейчас-то… Но верно. А вот размер …

И покосилась вниз, на свои собственные ступни, торчащие из-под одеяла.

— Можно мне сказать?

Мария нахмурилась.

— Ну?

— Размер не имеет значения. Важнее ухоженность. Так что, не переживай, ну… сороковой размер. Чего тут? Акселерация же… Вот если б твоими пятками можно было как наждачкой пользоваться, это страшно. Только лак облупился. А…

Стоило промолчать. Указательный палец почти закостенел, уставившись на него.

— Прости. Молчу, дурак, молчу.

— И молчи лучше…

Дверь открылась резко и неожиданно. Но волноваться вроде бы не стоило.

— Вы тут как? — поинтересовался Семеныч, неся подмышкой два пакета из «Макдака». — Гляжу, подружились? Маш, ты чего лак не стерла, облупился вон…

Босс Лиза кивнула.

— Кто поедет?

— Не ты, — Семеныч сидел в кресле и читал какую-то похабень, типа «Максима». — Встречаться с Другими, да еще с Старшими.

— Надо три группы… — Маша помешала сахар. — И…

— Нет.

Все уставились на него. Он покачал головой.

— Я договорился. Трое нас и трое их. Все. Иначе никак.

Помолчали, переваривая. Ну, конечно, сложно понять. Есть между ними самими различия. Делают одно дело, но всяк по-своему. Надо объяснить, иначе снова появится трещина. Трещины между отрядами и охотниками были всегда. Ему так не нравилось.

— Поймите… Все дело в данном слове. Опасно? Есть немного. Но ничего не случится. Он тоже дал слово, и тут придется верить. Другие… Другие часто лгут, вы знаете. Мы же для них как шимпанзе для тех, кто пришел в зоопарк. Они древние, мудрые… сами знаете, так?

Босс Лиза кивнула.

— А вот подстраховаться…

Он никогда не верил Другим. Хотя и общался нечасто, и выполняли те обещания, но… как и всегда у Других — исполняли странно. С логикой совсем не человеческой и нужной только им самим. Так что страховка не повредит.

— Ну… — Маша встала. — Пойду, подготовлюсь. А, да… кто пойдет-то?

Семеныч пожал плечами, скрипнув кожанкой.

— Ты, да я, да мы с тобой, Машулька. И вот он.

Да, так, все верно. Случись что — будет проще. Вряд ли божедом придет на встречу с домовым и банницей, например.

— Так Старшие здесь есть еще?

— Есть… — кивнула босс Лиза… — Куда без них-то?

Бог любит Троицу, как известно. Древние тоже любили троих. Так что он не удивился.

— Кто?

— Ну, теперь понятно, что божедом этот… — Семеныч закурил. — Наконец-то ясно. Никто его не видел до тебя. А тут прям сам пришел. А кто еще? Ведьма и подгорник.

Вот как… хороший набор.

Подгорники на Волге встречались редко. Жили у Камня, а как еще? Урал, он и есть Урал. А здесь… а здесь горы, точно. Жигули, как не крути, не холмики. Так что удивляться подгорнику глупо. Да это и хорошо. Кому, как не ему, знать все подземелье города?

Ведьма? Он поморщился. Не любил ведьм. Сильно не любил. И не понимал. Люди же, не нелюдь. А все туда же — Другие…

Птица каркнула. Подпрыгнула на месте и каркнула еще. Требовательно, ожидая.